|
Я желаю, чтобы ты сопровождал меня везде - это во-первых. Во-вторых, прежде тебя всегда - запомни - всегда пробовать твою еду буду или я, или слуги. В-третьих, конные прогулки утром и вечером в любую погоду - для меня традиция. Для тебя теперь тоже. В-четвёртых, мои комнаты - отныне и твои. И помни про свечу, тебе не понравится то, что я сделаю, если проснусь в темноте. В-пятых, если тебя вдруг убьют, первое, что я сделаю, это вырежу твоих соплеменников одного за другим. Так что в твоих же интересах следить, чтобы с тобой ничего не случилось. Вопросы?
- Один, - после паузы откликнулся Эдмунд. Септимус перевёл взгляд с дороги на него. - Зачем я Вам? Мгновение принц, прищурившись, смотрел на хумару, потом отвернулся. - А не рано ли ты, милый мой, почувствовал себя в безопасности? Решил, если прошлой ночью ничего не случилось, - он снова встретился взглядом с побледневшим юношей. - Поэтому, если я захочу... Но пока, - Септимус улыбнулся, - мне нравится смотреть, как ты боишься. Чуть позже ты привыкнешь - и я найду новый способ увидеть в твоих прекрасных глазах ужас. Усмехнувшись, принц перевёл коня в рысь и почти сразу - в галоп, не оглядываясь. Замерев на мгновение, вслед за ним поспешил и Эдмунд.
*** - Кретины! - орал Септимус в открытую дверь. - Убрать! Убратьэто немедленно! В залу ворвались слуги, на мгновение застыли, оценив валяющиеся на столе, под столом и в креслах тела мёртвых наместников... И сноровисто поволокли их вон. - Эдмунд где?! - рявкнул принц, мечась по зале. - Позвать! Немедленно! Сейчас! Хумару нашли буквально через минуту и с излишним энтузиазмом втолкнули в залу. Бледный, в белом костюме, как серебристое изваяние, он застыл посреди, глядя в пол. Метнувшийся, было, к окну Септимус подскочил к юноше. Резко дёрнул за воротник и, тяжело дыша, шепнул в лицо: - Ты. На флейте. Играешь? Хумара моргнул. Тихо выдавил: - Н-н-нет... - Значит, будешь слушать, - подытожил Септимус. - Идём! Спустя час из окна комнаты принца донеслась нежная, хватающая за сердце музыка. "Он же никогда не умел играть, - пронеслось в голове у замершего у дверей Риция, - А, впрочем! Чем бы дитя ни тешилось..." А изумлённый хумара тем временем слушал, как принц, отложив флейту, и глядя из окна... рассказывает сказку. Смешную. Добрую. Интересную. - Так вот, вернулась я... э-э-э... то есть волшебница снова к морю, вызвала этого, с рогами и чешуёй и душевненько поинтересовалась: "Кошелёк или жизнь?"... А в зеркале рыжеволосая волшебница, снова наполнив бокал и подлив вина оживившемуся хумаре, улыбнулась губами принца. Но в отличие от него - радостно.
*** - Терциус! Мой любимый брат! - Септимус! Братья со звоном обнялись. - Терциус? - изумился Септимус, аккуратно пряча кинжал - Ты стал носить кольчугу? - Как и ты, брат, - с досадой в улыбке отозвался принц. Септимус рассмеялся, хлопнув брата по плечу. - Да, ладно! Пойдём-ка лучше посидим за бокалом вина. Расскажешь про отца... Терицус покачал головой. - Мой любезный брат, с тех пор, как ты отравил Квинтуса, я пью только собственно вино. - Какая незадача! - протянул Септимус, - тогда, надеюсь, оно также прекрасно, как и моё, - улыбнулся он, пропуская принца вперёд и с лёгким кивком закрывая дверь перед носом Эдмунда. - Ну же, я весь внимание... Как там папа? Замерший перед дверью приёмной залы хумара с удивлением увидел, как, стоило принцам скрыться, стали обмениваться ставками караульные. |
