-Пошёл вон! - выдохнул Септимус, и человек-хорёк исчез, словно испарился, в мгновение ока.

   Принц не обратил внимания. Продолжая держать хумару за плечи, осторожно подвёл к кровати, аккуратно усадил. И бросился к шкафчику напротив.

   Эдмунд покорно сидел, глядя в одну точку. Даже не заметил бокал, который принц сунул ему буквально под нос. Септимусу пришлось самому, по капле вливать содержимое в рот хумары.

   На третьем глотке юноша словно очнулся, и, взяв бокал, посмотрел на принца.

   - Лучше бы Вы меня изнасиловали, - выдохнул он.

   Септимус отвернулся. Встал, подошёл к распахнутому окну. Тихо произнёс:

   - Ты никогда не поймёшь меня, хумара... Да и не должен, - с тяжёлым вздохом Септимус повернулся к Эдмунду. - Надеюсь, теперь ты уяснил, что кинжал должен быть всегда с тобой? И то, что я не лгал, когда говорил, что вырежу твой народ, если тебя убьют. Я был слишком мягок с тобой - моя вина, - Септимус усмехнулся. - Надеюсь, теперь мы друг друга действительно поняли.

   Тяжёлый звук упавшего на ковёр бокала стал ему ответом.

   Принц обернулся, с грустной улыбкой оглядел спящего хумару. И, подойдя к кровати, осторожно накрыл одеялом. Склонившись, шепнул.

   - Спи крепко, Эдмунд. Кошмары тебя мучить не будут. Обещаю.

   А борющемуся с сонной одурью хумаре на миг показалось, что карие глаза принца блеснули зеленцой. И совсем другое лицо глянуло сквозь грубую маску Септимуса.

   Женское лицо.

   ***

   Септимус готовился к новому походу - секретному и почти налегке. Принц собирался захватить соседнюю Лестию за три дня, если повезёт. В худшем случае - за пять. Наместником он оставил Риция, поручив ему исполнить некоторые из указов, в том числе и по улучшению жизни на завоёванных территориях. Так, должны были расшириться права хумар.

   Эдмунду, которого брать с собой Септимус не собирался ("Нечего тебе делать в войске... тем более на марше"), он сказал напоследок:

   - Я вернусь, и ты это знаешь. И знаешь, что произойдёт, если тебя здесь вдруг не окажется.

   Фаворита Его Высочества теперь усиленно охраняли, а после отъезда принца вообще перестали выпускать из покоев - на всякий случай. Целей будет, решил Риций, прекрасно осознающий, что с ним Септимус тоже церемониться не станет, случись что с золотоволосым демоном.

   Пролетели три дня - и пришло сообщение, что Септимус возвращается. С победой.

   Риций вздохнул с облегчением. Пожалуй, единственный из окружения принца.

   А вечером четвёртого дня Эдмунд, как обычно разглядывающий потолок спальни, вдруг услышал странный шорох со стороны окна. И тут же незнакомый голос мягко произнёс.

   - Ну, здравствуй, красавчик!

   ***

   - Где Эдмунд? - первым делом спросил Септимус, соскочив с коня. - Почему не встречает?

   - В-в-ваше Высочество, - пробормотал побледневший Риций. - Ваш...э-э-э... он...

   - Что?! - рявкнул принц, изменившись в лице. - Что с ним?! Ну?! Говори!

   - Умирает, - выдохнул Риций, отступая. - Простите, Ваше Высочество. Мы делаем всё возможное... Лучшие лекари...

   Септимус, словно не слыша, рванулся вперёд.

   - Он в Вашей спальне, Ваше Высочество, - залебезил советник, пытаясь нагнать принца. - Его переносить нельзя...

   Септимус распахнул дверь своих покоев. Медленно шагнул внутрь. Замер рядом с кроватью.