– Когда? – спросил Викинг. – Когда они это поймут?

Матс посмотрел на часы.

– Пока все тихо, – ответил он. – Но сейчас я должен пойти поставить в духовку картофель.

– Что будет, если Хелена выступит публично? – спросил Викинг. – Расскажет о том, что она перебежчик с российской стороны?

Матс посмотрел на воду.

– Ей понадобится круглосуточная охрана до конца жизни. Все ее разоблачения невозможно будет использовать. Смертельный приговор на востоке, потеря всякой ценности на западе.

Викинг сидел неподвижно.

– Сколько у нас времени?

– Если крот продержится, тогда, я бы сказал навскидку – год, – ответил Матс и двинулся в сторону дома. – В противном случае все может произойти быстрее. Пойдем, поможешь мне чистить картошку.

Проехав на поезде всего час, с остановками в Флемингсберге, Сёдертелье и Гнесте, Викинг вышел на перроне в городке Флен. Здание вокзала, построенное в конце XIX века в стиле национального романтизма с крышей в виде пагоды и башней, явно напоминало своими очертаниями дворец. В муниципалитете располагался королевский замок Стенхаммар, поэтому для прибывающих особ королевской крови требовался достойный вокзал.

В остальном же в городке Флен мало что наводило на мысли о пребывании здесь представителей высших сословий. Ожидая поезда до Хеллефорснэса, Викинг немного прогулялся по городу.

Торговый центр с аптекой, кафе и мастерской по изготовлению ключей назывался «Фиалка» – вероятно, с отсылкой к песне Ульфа Педера Ольрога. Построен, должно быть, еще в 1960-е годы. С другой стороны торгового центра находились продуктовый супермаркет и алкогольный магазин из той же эпохи. Здание, напоминающее молельный дом какой-то церковной общины, превратилось в мечеть.

Поездка на поезде до Хеллефорснэса заняла тринадцать минут. Еще восемь понадобилось Викингу, чтобы дойти до улицы Нюбблегатан.

Когда он позвонил в дверь квартиры Эрлинга Стормберга, ему открыли буквально через несколько секунд.

В дверях стоял худой мужчина с живыми глазами и пышной седой шевелюрой. Джинсы с коричневым поясом, клетчатая рубашка. Он был очень похож на Густава, своего старшего брата, но более стройный и складный. Дядюшке было восемьдесят два, но выглядел он моложе своих лет. Он окинул Викинга с головы до пят внимательным взглядом.

– В последний раз, когда я тебя видел, ты еще лежал в пеленках, – сказал он, повернулся и вошел в квартиру. – Хочешь кофе?

– Нет, спасибо, – ответил Викинг, снимая куртку. – Можно мне воды?

Старик зашел в кухню, налил воды в стакан и поставил на стол. Остался стоять, прислонившись к столешнице у мойки, пристально разглядывал гостя.

– Так вот каким ты стал, – проговорил Эрлинг. – И что ты хотел узнать?

Говорил он с мелодичной интонацией, характерной для выходцев с севера. Викинг сел за стол, оглядел кухню. В ней царили чистота и порядок. Квартира, похоже, была трехкомнатная.

– Ты живешь один? – спросил Викинг, отхлебывая глоток воды.

Эрлинг кратко кивнул.

– Маргарета умерла в 2004-м.

– Грустно слышать, – сказал Викинг. – Мама умерла этим летом. От ковида.

– Я видел объявление о похоронах, – ответил Эрлинг. – Соболезную. Я хорошо относился к Карин.

Стало быть, он следит за тем, что происходит в Стентрэске, – хотя прошло столько лет.

– Я вырос, считая Густава своим отцом, – начал Викинг. – Только после смерти мамы я узнал, что мой отец – совсем другой человек.