Он выждал несколько секунд, отпил еще пару глотков.

Эрлинг молчал, только провел рукой по невидимой щетине на подбородке.

– В последний год я сильно болел, – продолжал Викинг. – Перенес рак. Это заставило меня задуматься о жизни и ее быстротечности. Для меня не травма, что у меня другой отец, я никого ни в чем не хочу обвинять.

Эрлинг откашлялся.

– У тебя были близкие отношения с отцом? С Густавом?

– Разве кто-то был с ним близок? – спросил Викинг. – Кроме Ларса-Ивара?

На этот раз дядюшка улыбнулся, хотя улыбка получилась кривоватая и вскоре исчезла.

– Не помню, когда я догадался, что он не интересуется женщинами, – проговорил Викинг. – Лет в двадцать, наверное. Вы знали об этом?

– Он так и остался с Ларсом-Иваром? – спросил Эрлинг.

Викинг кивнул.

– И они постоянно проводили время в домике у водопада Тэльфаллет?

Да, так оно и было.

Глаза у Эрлинга сверкнули.

– А тебе известно, кто его построил?

Нет, над этим Викинг никогда не задумывался.

– А разве он не всегда там стоял?

– Его построил Большой Нильс, – ответил Эрлинг. – Весной 1962 года.

– Человек, который меня зачал, – произнес Викинг.

Эрлинг снова кашлянул. Подумал немного.

– Хорошо сказано, – заключил он наконец.

– Можешь рассказать, кто он такой?

Эрлинг расправил плечи.

– Хочешь шоколадный бисквит? Я тут стряпал.

– С удовольствием, – ответил Викинг.

Дядюшка достал шоколадный бисквит, чернику, взбитые сливки, тарелки, нож и две чайные ложки. Отрезал два больших куска, щедро посыпал черникой, украсил взбитыми сливками и поставил все это на стол.

Бисквит оказался безумно вкусным.

– Ты сам его испек?

– Не говори это с таким скепсисом.

Однако Эрлинг с довольным видом ухмыльнулся себе под нос.

– Стало быть, тебя интересуют Лонгстрёмы? – спросил он.

Викинг кивнул, не переставая жевать, отрезал себе еще кусок.

– Они пришли в Лонгвикен, когда на реке Турнеэльвен прекратилась добыча железной руды. К тому моменту Стормберги уже обосновались на южном берегу залива.

– Но ведь это вроде бы до конца не установлено? – произнес Викинг, однако Эрлинг пропустил его комментарий мимо ушей.

– Поначалу все шло неплохо, но вскоре два семейства схлестнулись из-за земли: кто имеет право скосить траву на болоте Кальмюрен или нарубить себе дров на горе. Иными словами, кому принадлежит земля.

– Хотя на самом деле она принадлежала саамам? – вставил Викинг.

– Мой дедушка, которого тоже звали Викинг, родился на том дворе. Он женился на Саре – одной из лонгстрёмских дочерей. Мою сестру назвали в честь нее.

– Так у вас еще была сестра? – спросил Викинг. – У меня сложилось впечатление, что вас было трое братьев.

Лицо Эрлинга помрачнело, он перевел взгляд на кухонное окно.

– Сара была самой старшей. В моих воспоминаниях она была просто ангелом, излучала свет. Она нянчилась со мной, когда я был маленьким.

Он бросил на Викинга быстрый взгляд.

– Да, понимаю, звучит чересчур сентиментально. Но у меня осталось о ней такое представление.

– А что с ней случилось?

Эрлинг сглотнул, какое-то время сидел молча.

– Папа выдал ее замуж за Большого Нильса.