Очевидно, Энди всю ночь «просидел на телефоне», говорил с главными попечителями «БД». Они опасались, что известия о Джуди – его Джуди, злополучной жертве преступления – на рассвете по всему миру разнесут желтые газеты и телепередачи (спасибо невероятной, безумной, запредельной театральности убийства) и средства массовой информации упомянут Энди и ядро «БД» в таком неприятном контексте, что за неделю, оставшуюся до Зажжения, многие от них отвернутся. В частности, мусульмане правого крыла. И аманиты. И тогда вместо запланированного полного трансцендентального единения получится нечто рваное и убогое.

Энди не сомневался, что убедит мэра и остальных до первого января не разглашать имени убитой. Им тоже нужно безупречное Зажжение, ведь в подготовку празднования Рождества вложено немало труда и денег. Уильям подыскал веский аргумент на тот случай, если кто‑то заартачится, Полли, ветреная вдова сенатора штата и судьи по наследственным делам и опеке, запаслась компроматом на всех.

Потягивая черный кофе из чашки с гостиничной эмблемой, Розмари в тонком ирландском свитере из натуральной шерсти стояла и глядела на десять паршивых овечек, отделенных от своего стада. Поделом вам, вшивые ублюдки. Она составила из них слово «LOUSETRASM», а потом – «LOSTMAUSER». Проблема немецкого солдата[17].

– Почему семь ножей? – проговорила она.

– Спроси убийцу, когда его найдут. – Джо сидел на диване, на коленях – газета, на носу – модные узкие очки, рука – на подлокотнике дивана.

Розмари, держа чашку обеими руками и хмурясь, повернулась и медленно пошла в сторону прихожей.

Джо медленно следил поверх очков за ее приближением.

– Присядь.

Она остановилась, глянула на другую газету, что лежала на кофейном столике. Отрицательно покачала годовой:

– Думают, они такие умные… Мерзкие, гнусные шакалы! Да как их не тошнит от самих себя? Позор!

– В «Тиффани» тоже так считают. Розмари вышла в прихожую. Остановилась.

– Почему именно «Тиффани»? – спросила она. – Там ведь неудобно – много народу, кругом уйма полицейских. Почему не магазинчик поменьше, на другой стороне вестибюля? И почему вообще бутик?

– Милая, – Джо перевернул страницу, – бесполезно задавать такие логичные вопросы такому извращенцу. Или извращенцам. – Он тяжело вздохнул.

Потягивая кофе и хмурясь, Розмари медленно пошла обратно к столику для скрэббла, там; повернулась к Джо.

– Скажи, там еще что‑нибудь было? Кроме ножей?

– Угу, – ответил он. – На снимках вилки и ложки. Погоди‑ка…

Джо полистал газетные страницы, смачивая; палец слюной.

Розмари подошла к нему, поставила чашку на журнальный столик, пальцами, точно расческой, провела по голове.

Невнятно бормоча, Джо пробежал глазами колонку и прочитал вслух:

– «Еще он утверждает, что на теле жертвы и вокруг были и другие предметы кухонной утвари».

– Что именно? Сколько?

– Не сказано.

– Может быть, в «Тайме»… – Она огляделась.

– Побереги силы, – сказал о». – Вот, страница девятнадцать, статья «В бутике убита женщина».

– Ну так посмотри.

Джо отложил газету, опустил ногу на пол, наклонился к Розмари и уперся локтями в колени. Со спортивной майки улыбался Энди.

– Рози, – произнес Джо, – Джуди мертва. И совершенно не важно, сколько ложек было вокруг нее.