крайней мере, на некоторое время.

                      Крошечные пташки поют,

                      И растут дикие цветы,

                      И в солнечном свете воды спят...

16

     Курс, проложенный из Млечного Пути, не был прямым. Он делал небольшой

зигзаг, всего в несколько световых столетий, чтобы пройти сквозь  наиболее

плотные  из  доступных  туманностей  и  пыльных  облаков.  Все  же  прошло

несколько  дней  корабельного  времени,  прежде  чем  "Леонора   Кристина"

оказалась на окраине спирального рукава, устремленная в почти  беззвездную

ночь.

     Иоганн Фрайвальд принес Эмме Глассгольд часть  оборудования,  которую

он сделал по ее заказу.  Как  и  предлагалось,  она  объединила  усилия  с

Норбертом Вильямсом для разработки детекторов жизни на большом расстоянии.

Механик обнаружил, что она топчется по лаборатории, что-то вертит в  руках

и бормочет себе под нос. Аппарат и стеклянная утварь  были  непонятными  и

сложными, запахи - резкой химической вонью, а фоном  служило  непрестанное

бормотание и дрожь корабля, которые свидетельствовали, что он продвигается

вперед. Глассгольд была  похожа  на  новобрачную,  которая  стряпает  мужу

именинный пирог.

     - Спасибо. - При виде того, что он принес, она просияла.

     - Вы выглядите счастливой, - сказал Фрайвальд. - Отчего?

     - Почему бы и нет?

     Он резко взмахнул рукой.

     - Из-за всего!

     - Ну... разочарование по поводу скопления  Девы,  конечно.  Но  мы  с

Норбертом... - Она прервалась, покраснев. - У нас захватывающая  проблема,

настоящий вызов разуму, и Норберт уже выдвинул блестящее предположение.  -

Она наклонила голову и посмотрела на Фрайвальда искоса.  -  Я  никогда  не

видела вас в таком  угнетенном  состоянии  духа.  Что  случилось  с  вашим

жизнерадостным ницшеанством?

     - Сегодня мы покидаем галактику, - сказал он. - Навсегда.

     - Ну мы же знали...

     - Да. Я знал - знаю - и то, что когда-нибудь умру, и Джейн тоже,  что

гораздо хуже. От этого не легче.

     Могучий блондин неожиданно воскликнул умоляюще:

     - Вы верите, что мы когда-нибудь остановимся?

     - Не знаю, -  ответила  Глассгольд.  Она  встала  на  цыпочки,  чтобы

потрепать его по плечу. - Я нелегко восприняла нашу ситуацию. Но  мне  это

удалось, благодаря милосердию Господню. Теперь я готова принять  все,  что

выпадет на нашу долю, и почувствовать, что большая часть этого есть благо.

Вы наверняка можете сделать то же самое, Иоганн.

     - Я стараюсь, - сказал он. - Там снаружи  так  темно.  Я  никогда  не

думал, что я, взрослый человек, снова буду бояться темноты.