– Все в порядке? – услышала я голос Кости совсем рядом.

– Боже, Макс! Что такое с Кирочкой? Чем ты ее обидел?

– Все хорошо у нас. Это вы не вовремя ввалились, сестрица.

Я почувствовала, как вздрогнула его грудная клетка, когда он хмыкнул в сторону, где стоял Костя.

– Милый, пойдем, – попросила Алла, – ты обещал посмотреть цветовую гамму столовых салфеток и бутоньерки. Пойдем в зал.

– Кира? – услышала я голос Кости.

Не получив моего ответа, он не уйдет. Костя недолюбливает Макса. Из-за его донжуанства? Из-за их бизнеса в Калининграде? Из-за флирта со мной? Из-за всего вместе?

– Все хорошо, – пробубнила я в плечо Макса. – Мы просто… стоим.

Когда две пары шагов превратились в шорох, Максим аккуратно разжал объятия и еле ощутимо прикоснулся губами к моему лбу.

– Кирыч, я не…

– Ты прав, – перебила я, – это может быть кто угодно. Даже я.

Опустившись к уху, он сдвинул прядку и снова прошептал:

– Я этого не допущу. Никогда.

Мне хотелось, чтобы он обнял меня еще раз. Мне хотелось испытать ощущение безопасности. Пусть это объятие будет от водителя Жени, Владиславы Сергеевны, моего отца, Светки, даже Кости… чье угодно. Я обману себя. Представлю, что сейчас, когда я обвита чужими руками, со мной все хорошо и мне совсем не страшно.

Но вот именно в тот момент на кухне, полной аромата сельдерея, я испытала страх, впервые осознав, почему Максим не дает мне мечтать о банане, кемпинге и волейболе. Ведь через год один из нас может исчезнуть. Один из нас может оказаться внутри карты, ведущей к смерти.

«Как тебе школа?» – спрашивали в СМС папа, бабушка и Светка.

Я отвечала папе и бабушке: «Супер. Участвую в конкурсе, где можно выиграть десять миллионов и путевку в вуз».

Я отвечала Светке: «Супер. Я никогда не выиграю конкурс с десятью лямами и путевку в вуз».

«А что с парнями? Расскажи про Макса», – настаивала подруга.

«На вечеринке в прошлом году грудастые красотки плавали с ним голышом в пене и масле. Как думаешь? У нас есть что-то общее?»

«Ну… ты часто измазана машинным маслом! И грудь у тебя есть!»

«Хочу, чтобы парни не только мою грудь хотели»…

«Ой, бабуль! Прости! Это я не тебе написала, а Светке! Сотри! Не читай!»

Входящий звонок от бабушки.

– Вот блин, – нажала я на зеленую трубку, – привет, ба! Это сообщение… не бери в голову, мы валяем дурака со Светкой.

– Внучка, как ты? Когда вернешься-то? – хорошо, что она не углублялась в тему груди. – Вот я на отца-то твоего гневаюсь, взял да отправил тебя, ничего мне не сказав! Совсем одну отправил! А как посмел-то?

– Ба, мне восемнадцать. Я не ребенок…

– Ты моя внучка, а это в три раза хуже в плане ответственности, чем дети. За внуков-то. Возвращайся, Кирюша. Возвращайся домой. Не надо оно тебе. Воронцовы… не люблю я их. Нечего ждать от них хорошего.

– Почему, ба? Они же друзья семьи.

– Не друзья они нам, Кирюша… Кто угодно они, но только не друзья.

Я шла к самокату, припаркованному у здания торгового центра, когда Макс в фирменном стиле посигналил мне, паркуя машину на местах для велосипедистов. Возле крыльца вместе с тренером нарисовалась Роксана: она решила, что Максим приветствует ее, и радостно замахала ему рукой в мягкой черной перчатке.

– Максим! Привет! – грубо обогнула меня Роксана, толкнув плечом, и побежала к его джипу. – Ты пропустил все веселье! Надеюсь, не пропустишь наше?

– Наше?.