Вне обыкновения, не помогали зелья Тисмена, рвалась к горлу, не находила выхода серебристая волна, и проклятый зверь как никогда ранее просился наружу. Еще немного и он не выдержит… ошарашив ничего не подозревающих дозорных. Еще чуть чуть и выдаст тайну, что хранил уже целых двадцать два года. Он – оборотень. Нечисть… таких только и убивать.

Пробежала по позвоночнику капля пота, стало вдруг на миг легче. Арман вдохнул прохладный воздух и с облегчением свернул за угол, туда, где в переулке ждал его испуганный Зан.

– Старшой, глянь! – дозорный опустил фонарь чуть ниже, чтобы круг света выхватил тело на мостовой.

Арман равнодушно посмотрел: убитый лежал на животе, вперив невидящий, слегка удивленный взгляд в глухую стену дома. Молод еще, почти мальчишка. Такому бы жить да жить…

– Не люблю тех, кто бьет в спину, – сказал Арман, рассматривая торчащий из тела кухонный нож. Дешевый совсем, с деревянной ручкой, такой, наверняка, есть на кухне у каждой бедной рожанки.

– Вас, магов, иначе не достанешь, – ответил ему холодный голос.

Вздрогнув, Арман посмотрел на вышедшую из тени высокую фигуру и мысленно активизировал знаки рода.

– Не напрягайся, архан. Убегать я не собираюсь. Сопротивляться – тоже. Толку то?

Арман раздраженно махнул рукой, и говоривший умолк. Теперь можно заняться умершим: скованный по рукам и ногам силой Армана, убийца не то что сбежать, двинуться не сможет, так и будет стоять в двух шагах, ожидая, пока придет его очередь.

Приподняв край зеленого, залитого кровью плаща, Арман обнажил ладонь убитого. Аккуратно отвел пену кружев, добираясь до неподвижных знаков рода, и тихонько присвистнул: синие.

«Архан, – раздался в голове голос Зана. – Заноза в нашу задницу, мать его!»

«Не только высокорожденный, – задумчиво ответил Арман, прочитав знаки. – Еще и младший сынок главы южного рода…»

– Ты ведь понимаешь, что тебе за это будет? – спросил старшой, вернув убийце возможность говорить.

– Понимаю, отчего не понимать, – ответил тот. – Ваш арханчонок к нам частенько в трактир являлся… думал, что никто не знает, кто он и откуда. Все знали: еще в первый день люди папаши приперлись, с приказом – не трогать. Мы и не трогали, пока он нас трогать не начал… Твой арханчонок совсем зарвался… С дружками дочку мою поймал, в подворотню затащил и… ты мужик умный, понимаешь, что дальше было. Девочка моя, как они ее отпустили, так к речке пошла. Только через два дня ее из воды и выловили… А мне что, сидеть теперь тихо? Ты бы сидел?

Арман иначе посмотрел на умершего «архачонка». Красив то красив, а рожанок силой брал. Идиот. Будто золота папаши не хватало, чтобы любую купить, любую замаслить.

– Мог бы прийти ко мне, – сказал Арман. – Ты же знаешь… я бы…

– Справедлив ты, старшой, но ничего бы ты не сделал, – горько ответил трактирщик.

«Сделал бы, – подумал Арман. – И на любимых сынков арханов управа есть. К жрецам надо было идти, а те прямиком к главе рода… и отмаливать бы смазливому мальчику грешки в храме какой годик, на хлебе и воде. А его папочке – платить бы все это время храму золотом… за содержание сынишки. Как за лучшую магическую школу бы заплатил. А потом мальчишку в провинцию, под присмотр дозорных, чтобы не глупил. Не он первый, не он последний. А теперь что? Теперь он да… заноза на нашу задницу, и он, и его убийца».

– Я его, падлу, седмицу выслеживал, – продолжил трактирщик, – пока он один, без дружков выйдет. Вот и вышел, к любовнице собрался, она на соседней улице живет. А дальше… дальше мне все равно.

И умолк, так и молчал до самого конца.