— Победителем выставки объявляется Леонид Сергеевич Кротов, — произнес он спокойно, указывая на мальчика с экосистемой.

На выставке воцарилось ошеломленное молчание. Сначала люди не поняли, правильно ли они расслышали. Потом до них дошел смысл сказанного.

Никто не аплодировал. Ни один человек.

Элита стояла с каменными лицами, не веря в происходящее. Жена торговца, чья роза была названа «памятником невежеству», побледнела от ярости. Банкир с дорогой орхидеей стискивал зубы так, что скрипели челюсти. Глава техно-гильдии смотрел на Воронова с нескрываемой ненавистью.

Простой народ переглядывался в полном недоумении. Они пришли посмотреть на красивые цветы, а победили какие-то мхи в банке. Многие начали роптать:

— Это что за издевательство? — Где тут цветы-то? — Мой сынишка на биологии лучше делает!

Ропот в толпе нарастал. Люди начинали возмущаться открыто, не скрывая своего недовольства.

Мэр растерянно переминался с ноги на ногу, не зная, что сказать. Его тщательно продуманная церемония рушилась на глазах. Он видел гневные лица элиты, слышал недовольный гул толпы.

— Господин Воронов, — осмелился он заикнуться, — может быть, стоит пересмотреть…

— Решение окончательное, — холодно прервал его Кассиан.

— Но люди не понимают! — отчаянно продолжал мэр. — Может быть, вы поясните свой выбор? Объясните, почему именно этот… экспонат?

Кассиан остановился и медленно повернулся к толпе. Его взгляд скользнул по недовольным лицам, останавливаясь на самых возмущенных.

— Вы хотите объяснений? — спросил он тихо, но его голос разнесся по всему павильону. — Хорошо.

Он подошел к аквариуму Лени и указал на него:

— Большинство из вас видят здесь хаос, а я вижу самодостаточную систему. Этот юноша создал не просто растение — он создал жизнь, которая поддерживает сама себя. Мох поглощает излишки влаги и питательных веществ, предотвращая гниение. Гриб перерабатывает органические отходы и производит естественные антибиотики. Центральное растение получает ровно столько ресурсов, сколько ему нужно — не больше, не меньше.

Толпа притихла, прислушиваясь к его словам.

— А что я видел на других стендах? — продолжал Кассиан, его голос становился жестче. — Обычные растения, неплохие. Дорогие растения, купленные за деньги, но убитые невежеством владельцев. Генетические уродства, созданные ради эффектности. Показную роскошь без понимания сути.

Он повернулся к аквариуму:

— Этот семнадцатилетний мальчик понял то, чего не понимают ваши «эксперты» с университетскими дипломами. Он понял, что истинная красота — в гармонии, а не в пышности. В функциональности, а не в декоративности.

— Но это же некрасиво! — крикнула чья-то жена из толпы.

Кассиан посмотрел на нее с выражением, которое заставило женщину покраснеть и отступить:

— Красота без цели — это смерть, а жизнь, которая поддерживает саму себя, прекрасна по определению.

А сам Леня стоял рядом со своим аквариумом и плакал. Слезы текли по его худому лицу, но это были слезы счастья, а не горя. Впервые в жизни кто-то увидел в его работе не чудачество, а что-то ценное.

— Леонид Сергеевич, — обратился к нему Воронов, глядя на табличку с именем подростка, — завтра в десять утра приезжайте в «Эдем» со всей документацией по проекту. Мой помощник встретит вас у ворот.

Мальчик кивнул, не в силах произнести ни слова от переполнявших его эмоций.