— Ваши исследования показывают только одно — полный, сокрушительный провал! — жестко прервал его Тарханов. — Двадцать лет безупречной службы перечеркнуты одной грандиозной ошибкой!

Генерал вернулся за стол и достал из ящика красную папку с грифом «Совершенно секретно»:

— Ваше расследование официально признано несостоятельным по решению Верховного совета безопасности. Вы уволены с лишением всех званий и привилегий. Окончательно и бесповоротно.

— Что? — Стрельников не мог поверить услышанному. Комната поплыла перед глазами. — Генерал, двадцать лет безупречной службы… моя репутация…

— Двадцать лет, которые закончились грандиозным фиаско, — холодно констатировал Тарханов, перелистывая документы. — Решение принято на самом высоком уровне после консультаций с императорской канцелярией. Обжалованию не подлежит.

Игорь попытался собраться с мыслями, чувствуя, как рушится вся его жизнь:

— Генерал, прошу вас, выслушайте меня! Вы не понимаете природы угрозы! Он не человек в привычном смысле этого слова! Он переписывает реальность на квантовом уровне! Обычные методы против него не просто бессильны — они контрпродуктивны!

Он сделал шаг вперед, умоляюще протягивая руки:

— Нужен тонкий подход, долгое изучение, понимание механизмов его способностей…

— Меня не интересуют ваши метафизические бредни! — взорвался Тарханов, ударив кулаком по столу так, что задрожали стеклянные сувениры. — Меня интересует результат! Конкретный, измеримый результат! А результат — это потеря контроля над ситуацией! Система не терпит потери контроля!

Глаза генерала горели фанатичным огнем:

— Вы знаете, сколько звонков я сегодня получил? Сколько «обеспокоенных вопросов» от людей, которые раньше не смели даже заикаться о политике? Они все спрашивают одно: «А что, если этот Воронов прав? А что, если система действительно прогнила?»

— Но если мы просто попытаемся его физически уничтожить, это только…

— Именно это мы и сделаем! — зловеще усмехнулся генерал, откидываясь в кресле. — Вы играли в шахматы, дознаватель. Придумывали хитроумные многоходовые комбинации. Изучали психологические профили. Искали слабые места.

Он наклонился вперед, и его голос стал почти шепотом:

— Пора доставать кувалду. Иногда самое элегантное решение — самое простое.

Стрельников почувствовал приступ тошноты. Его дар кричал от лжи, которой была пропитана каждая фраза генерала. Тарханов не видел в Калеве угрозу Порядку — он видел угрозу собственной карьере и личной власти. Все его слова о системе и контроле были лишь прикрытием для примитивной мести.

— Генерал, я умоляю вас пересмотреть решение! — в отчаянии воскликнул Игорь. — Дайте мне хотя бы время объяснить…

— Решение окончательное, — отрезал Тарханов и потянулся к коммуникатору. — Обсуждению не подлежит.

Он нажал кнопку вызова:

— Охрана! Немедленно проводите господина Стрельникова к выходу. И проследите, чтобы он сдал все служебные документы и пропуска.

— Не нужно охрану, — тихо сказал Игорь, и в его голосе прозвучало такое достоинство, что Тарханов невольно замолчал. — Я сам дойду.

Он медленно расстегнул пиджак и достал удостоверение — красную кожаную книжицу с золотым тиснением, которая двадцать лет была его пропуском в мир власти и секретов. Документ, ради которого он когда-то отказался от семьи, от нормальной жизни, от всего, что делает человека человеком.