— Кого вы привели? — прорычал он, когда мы вошли. — Очередную аристократку, которая будет тыкать в меня маникюренными пальчиками и сочувственно вздыхать?

Дарина остановилась, словно получив пощечину. Она явно не ожидала такой встречи.

— Антон, — сказал я спокойно, — знакомься. Дарина Орлова, целительница. Возможно, она сможет помочь с твоей проблемой.

Ветеран повернул голову, и я увидел, как его глаза сужаются от ненависти:

— Орлова? Из того самого клана, который голосовал за сокращение пенсий ветеранам? Который поддержал реформу, из-за которой половину моих товарищей выкинули на улицу?

Дарина побледнела:

— Я… я лично не участвовала в тех решениях…

— Но наследство от них получаешь, — Антон попытался приподняться, и я увидел, как он морщится от боли. — Особняки, драгоценности, все эти ваши целительские академии — все на деньги, которые вы украли у нас.

— Хватит, — холодно сказал я. — Дарина здесь по моему приглашению. Или ты откажешься от шанса на исцеление из-за политических предрассудков?

Антон стиснул зубы, но лег обратно:

— Делайте что хотите. Все равно она ничего не сможет.

Дарина подошла ближе, профессионально оценивая состояние пациента. Я видел, как меняется ее лицо — сначала концентрация, потом тревога, наконец — ужас.

— Это же… — обратилась она ко мне, понизив голос, — это еще хуже, чем я думала. Некротическая магия не просто въелась в плоть. Она стала частью его жизненных процессов. Если попытаться удалить ее обычными методами…

— Он умрет, — закончил я за нее.

— Да. А если не удалять — она медленно его съест. Это тупик.

Я подошел к окну, сделав вид, что размышляю. На самом деле настало время дать ей тот «инструмент», о котором я думал в беседке.

— Дарина, — сказал я прямо, заканчивая игру с «вы», — в чем фундаментальная ошибка всех целителей, работающих с некротической магией?

— Ошибка? — она моргнула от неожиданности вопроса.

— Вы пытаетесь залить пожар водой, но эта инфекция — не огонь. Это паразит, который питается жизненной силой хозяина.

Я повернулся к ней:

— Перестань лечить плоть, когда нужно лишь выгнать паразита. Создай вокруг него некротической магии кокон из чистой энергии. Изолируй его и отрежь от источника питания. Заставь его умереть от голода.

Дарина широко раскрыла глаза:

— Это… это же так элементарно. Почему никто не додумался…

— Потому что вы все мыслите шаблонами. Лечить значит заливать светом, очищать значит сжигать тьму, но иногда лучшее лечение — это голодная диета для болезни.

Она подошла к Антону, и я увидел, как в ее глазах загорается профессиональный азарт:

— Можете лежать спокойно? Это займет время, и будет… неприятно.

— Хуже, чем сейчас, быть не может, — прорычал ветеран.

Дарина положила руки на его грудь и закрыла глаза. Я видел, как вокруг ее пальцев начинает мерцать мягкий золотистый свет, тонкие, почти невидимые нити энергии.

Следующий час был завораживающим зрелищем. Дарина работала с ювелирной точностью, медленно окутывая каждый очаг некротической инфекции коконом из света. Это требовало невероятной концентрации и контроля — одно неверное движение, и паразитическая магия могла взорваться, убив пациента мгновенно.

Я стоял за ее спиной, положив руку ей на плечо. Через этот контакт я чувствовал каждое движение ее силы, каждый поток целительной энергии.