Я выдержал паузу, позволив ей поверить, что обдумываю предложение. На самом деле я наслаждался тем, как она выдает свои истинные мотивы. Ее желание помочь было лишь предлогом остаться рядом, получить доступ к источнику силы, который ее одновременно пугал и манил.

— Госпожа Орлова, — сказал я наконец, и мой голос был холоден, — ваши связи бесполезны. Ваша помощь — капля в море. Все, что вы предлагаете, не представляет для меня никакой ценности.

Я видел, как гаснет огонь в ее глазах, как опускаются плечи. Идеальный момент для нанесения решающего удара.

— Однако, — продолжил я, и она подняла голову с новой надеждой, — ваш талант может оказаться полезным.

— Мой… талант?

— Ваш дар целительницы. Вы используете его неэффективно, но он обладает определенной… чистотой.

Дарина слегка поморщилась от такой характеристики, но промолчала.

— Есть человек, — я встал и подошел к окну беседки, — ветеран, чьи раны считаются неизлечимыми. Некротическая магия, въевшаяся в самую суть его существа. Каждый целитель, кто брался за него, терпел неудачу.

Я обернулся к ней:

— Если вы сможете ему помочь — действительно помочь, а не просто облегчить страдания, — я сочту позволю вам остаться в «Эдеме». Дам доступ к знаниям, которые вы так жаждете получить.

Дарина выпрямилась, словно получила вызов:

— А если я не справлюсь?

— Тогда вы уйдете и больше никогда не будете меня беспокоить. Навсегда.

Она молчала, обдумывая условия. Я видел, как в ее голове идет лихорадочная работа — взвешиваются риски и возможности.

— Некротическая магия, — наконец сказала она. — Насколько давно?

— Пять лет. Боевое ранение, осложненное темным заклинанием. Плоть медленно умирает, но не может умереть окончательно. Боль постоянная, силы тают день за днем.

Дарина закрыла глаза, представляя масштаб проблемы:

— Это… это почти невозможно. Некротическая магия, въевшаяся так глубоко…

— Почти невозможно — не значит невозможно, — я вернулся к столу и налил себе чай. — Но если вы считаете задачу слишком сложной…

— Я не сказала, что не справлюсь, — резко перебила она. В ее голосе прозвучала гордость профессионала, в компетенции которого усомнились. — Просто предупреждаю — это потребует времени и… нетривиального подхода.

Я скрыл улыбку за чашкой чая.

— Замечательно. Когда хотите начать?

— Прямо сейчас, — Дарина поднялась с кресла, полная решимости. — Покажите мне пациента.

— Как пожелаете, — я отставил чашку и встал. — Но предупреждаю — Антон не очень… дружелюбен. Особенно к представителям знатных кланов.

— Справлюсь, — коротко ответила она.

Мы направились к медицинскому крылу. Дарина шла рядом, погруженная в профессиональные размышления о предстоящем исцелении. Она понятия не имела, что уже стала частью моего плана, инструментом для решения проблемы, которая стоила бы мне слишком дорого.

— Господин Калев, — сказала она, когда мы подходили к флигелю, — могу я спросить, почему вам так важно исцелить этого человека?

— Антон «Молот» — ценный специалист, — ответил я, не вдаваясь в подробности. — А я не люблю, когда мои инвестиции приносят меньше, чем могли бы.

Дарина кивнула, принимая это объяснение.

Медицинское крыло «Эдема» представлял собой образец функциональной архитектуры — чистые белые стены, высокие окна для максимального освещения, воздух, пропитанный ароматом лечебных трав.