В его душе покрытой шрамами появилась надежда и вместе с ней — слезы. Антон «Молот» Железнов, ветеран «Минотавров», человек, который видел ад и выжил в нем, плакал от облегчения.

* * *

Дарина

Дарина стояла у стены, опираясь на нее всем телом. Исцеление такого масштаба выжало из нее почти все силы, но ее лицо светилось от ликования. Она сделала это. Под руководством Калева она совершила то, что считалось невозможным.

Она посмотрела на Воронова, ожидая… чего? Похвалы? Признания? Хотя бы кивка одобрения?

Но он смотрел на исцеленного Антона совсем не так, как она ожидала. В его взгляде не было восторга или удовлетворения от совершенного чуда. Он изучал результат с профессиональным взглядом инженера, который только что завершил ремонт сложного механизма.

Калев обошел вокруг Антона, оценивая его движения. Проверил подвижность суставов, посмотрел на то, как теперь циркулирует энергия по его магическим каналам. Его интересовала только функциональность восстановленного нового члена его команды.

— Подвижность восстановлена полностью, — констатировал он с удовлетворением. — Магические каналы очищены и стабилизированы. Мышечная память сохранена. Отлично.

Дарина поняла, что для него это исцеление было не актом милосердия, не чудом или демонстрацией силы, для него это была рутина, которую он выполнял множество раз.

Дарина вдруг почувствовала гордость от того, что стала частью его планов.

* * *

Кассиан

Я подошел к все еще ошеломленному Антону. Бывший командир «Минотавров» смотрел на меня с благоговением человека, который получил дар от божества.

— Долг уплачен, — произнес я ровным, деловым тоном. — Твоя боль исчезла и тело восстановлено. Согласно нашему договору, твоя жизнь теперь принадлежит мне. Ты возглавишь мой отряд.

— Я… я не знаю, как вас благодарить, господин, — голос Антона дрожал от эмоций. — Вы вернули мне жизнь. Я готов сделать для вас все, что угодно…

— Благодарность — это эмоция, — прервал я его. — Мне нужна не она, а твоя эффективность. Эмоции затуманивают рассудок и мешают принимать правильные решения. Ты готов служить?

Антон выпрямился. В его глазах появилось не только благодарность, но и железная решимость.

— Да, господин. Готов.

— Хорошо, — кивнул я. — Тогда начнем.

* * *

Антон смотрел на человека, который вернул ему жизнь, и понимал, что слова благодарности здесь неуместны. Нужны дела. Но сначала — клятва.

Медленно, торжественно, он опустился на одно колено перед Калевом Вороновым. Это был не жалкий театральный жест наемника, обещающего услуги за деньги, а клятва верности вассала своему сюзерену — древняя, священная традиция, которая связывала людей узами сильнее любых контрактов.

— Господин Калев Воронов, — произнес Антон, и его голос звучал твердо и ясно. — Я, Антон Железнов, клянусь вам своей жизнью, своей честью и своим мечом. Ваши враги — мои враги. Ваши цели — мои цели. До последнего дыхания я буду служить вам верно.

Глеб и Дарина молча наблюдали за этой мощной сценой. В воздухе ощущалась торжественность момента — рождение новой верности, новой связи между людьми.

Дарина смотрела на происходящее с изумлением. Она видела клятвы верности только в старых книгах и театральных постановках. Это было что-то из времен феодализма, из эпохи рыцарей и сюзеренов. Тем удивительнее было видеть это здесь, в современном мире технологий и гильдий, как закаленный в боях ветеран преклонил колено перед человеком, который спас его.

Но больше всего ее поразила реакция Калева.