Анатолий Викторович наклонился к столу, достал планшет и открыл документ, отображенный на нем.

— Иван Петрович, у вас ведь есть официальный повод. Губернатор вызвал вас на областное совещание глав городов через три дня. Поезжайте и возьмите все эти документы. Встретьтесь с Вороновым — это наш единственный шанс.

Мэр молчал долго, глядя на папки с документами. Потом медленно кивнул.

— Хорошо, я поеду. Попробую, но не обещаю, что получится.

— Это уже больше, чем ничего, — Григорий положил руку на плечо мэра. — Спасибо.

Они начали выходить из кабинета. У двери Даниил обернулся.

— Иван Петрович, когда поедете — будьте осторожны. Блокпосты на выездах из города, наёмники проверяют всех.

Мэр усмехнулся.

— У меня официальный вызов от губернатора. Они не посмеют задержать мэра, который едет по приказу областной власти.

Даниил кивнул и вышел.

Здесь я сделал всё, что мог, — думал Даниил, спускаясь по лестнице вместе с остальными. — Собрал доказательства и нашёл людей, готовых бороться. Убедил мэра обратиться за помощью.

Теперь всё зависит от Воронова.

От человека, который создал «Эдем». Который превратил Воронцовск в процветающий город. От человека, на стороне которого я должен был быть с самого начала.

Даниил остановился у выхода из здания администрации, посмотрел на серый, больной, умирающий город за окном.

Но мы не можем просто ждать, — продолжал он думать, и внутри крепло решение. — Не можем сидеть сложа руки, надеясь, что кто-то придёт и спасёт нас.

Мы должны продолжать и развивать сопротивление внутри города. Помогать людям и собирать тех, кто ещё не сломлен.

И если Воронов придёт… нет, когда он придет, мы должны быть готовы помочь ему изнутри.

Мурзик, ждавший его снаружи у велосипеда, поднял голову и посмотрел янтарными глазами.

Словно понимая.

Словно одобряя.

Глава 2

Степан Васильевич стоял перед зеркалом в своей спальне и разглядывал своё отражение с нескрываемым сомнением.

Старый парадный костюм — тот самый, который он надевал на все официальные поездки в областной центр последние пять лет — висел на нём мешковато. Выцветшая ткань на плечах, даже брюки морщились на поясе.

Он поправил галстук и тяжело вздохнул.

Сегодня он должен был ехать в Северогорск к губернатору Виктору Павловичу Громову вместе с Хозяином.

От одной этой мысли внутри поднималась странная смесь эмоций. Благодарность — безмерная, непередаваемая благодарность человеку, который спас его город. Страх — что он, простой провинциальный мэр, своей просьбой втянул Лорда-Протектора в конфликт с губернатором и трепет — потому что он до сих пор не до конца понимал, кем был Калев Воронов на самом деле.

Степан Васильевич помнил тот недавний разговор в мастерской «Эдема». Как он, собрав всё своё мужество, рассказал Хозяину о звонке губернатора. О том презрительном, издевательском тоне и словах, которые всё ещё жгли душу.

«Этого вашего лорда-протектора тоже прихвати. Должность декоративная, цирк для простолюдинов. Пусть посидит в углу, пока мы решаем государственные дела.»

«Абсолютное ничто. Жалкий выскочка. Деревенский клоун.»

Степан Васильевич до сих пор помнил, как его трясло от ярости, когда он передавал эти слова. Как он боялся реакции Воронова и как Калев просто спокойно, без эмоций, сказал: «Хорошо, Степан. Я поеду на это совещание вместе с тобой.»

Без гнева, без оскорблённой гордости или презрения к губернатору. Просто согласился, как будто речь шла о чём-то совершенно обыденном.

Степан Васильевич до сих пор не знал, что это означало, но он знал одно — Воронов не делал ничего без причины.