— Ты закончил? — спросил он тихо.

Анатолий Петрович понял, что зашёл слишком далеко, но было уже поздно.

— Да, — сказал глухо он. — Закончил.

Гужевой усмехнулся.

— Хорошо. Тогда слушай внимательно, Лисицкий. Ты только что подписал себе приговор. Я сделаю всё, чтобы этот техникум закрыли. Проверки, санитарные, пожарные, магические — я найду нарушения и закопаю тебя в бумагах! Все твои студенты окажутся на улице!

Анатолий Петрович стоял, глядя на экран, и чувствовал, как внутри всё холодеет.

— А если твой новый хозяин, Воронов, попытается вмешаться, — продолжил Гужевой, — я устрою такой скандал в региональной прессе, что его репутация пострадает. «Лорд-Протектор захватывает чужие города». Думаешь, ему это нужно?

Он наклонился ближе к камере.

— Ты облажался, Лисицкий. И теперь заплатишь за это.

Связь оборвалась.

Анатолий Петрович стоял, глядя на пустой экран.

Вера Ивановна смотрела на него с ужасом.

— Анатолий Петрович… что мы будем делать?

Анатолий Петрович медленно опустил планшет на стол. Посмотрел на уведомление о переводе — восемь с половиной миллионов.

Я спас техникум, но теперь Гужевой придёт за мной. Воронов дал деньги, а он угрожает уничтожением. Что мне делать?

Он опустился в кресло, закрыл лицо руками.

— Я не знаю, Вера Ивановна, я не знаю… — сказал он тихо, откинувшись назад и мечтательно подняв голову. — Если бы только Лорд-Протектор…

Он не договорил, так как мысль пришедшая ему в голову казалась полностью абсурдной, настолько, что он не решился произнести ее вслух. Слишком уж она была… желанной.

Глава 8

Кафе «У Григория» пахло кофе и выпечкой. Окна были завешены плотными шторами, дверь заперта изнутри на засов. Снаружи город жил своей отравленной жизнью — наёмники патрулировали улицы, рабочие возвращались с завода серыми тенями. Внутри, в маленьком зале кафе, собрались те, кто ещё не сломался.

Даниил сидел за угловым столом, локти на столешнице, руки сцеплены в замок перед лицом. Он смотрел на разложенные перед ним бумаги — схемы завода «Деус», нарисованные от руки, с пометками, стрелками, крестиками. Его голова гудела, но на этот раз не от мигрени, а от постоянного фонового шума, который он чувствовал всё время, с тех пор как дар проснулся окончательно.

Боль. Страх. Злость. Отчаяние.

Город кричал беззвучно, но Даниил слышал этот крик каждую секунду.

Григорий стоял за барной стойкой, вытирая стаканы механическими движениями — старая привычка, которая помогала ему думать. Его лицо было мрачным и усталым. Он не спал нормально уже несколько дней — никто из них не спал. Иван Семёныч сидел напротив Даниила, разложив перед собой ещё одну схему — более детальную, с подписями на каждом узле.

Рядом с ним сидел Вадим — бывший рабочий «Деус», крепкий мужик лет сорока, с квадратной челюстью и тяжёлым взглядом. Его уволили две недели назад за «нарушение дисциплины» — он отказался работать сверхурочно без оплаты. Теперь он сидел здесь, сжимая кружку с остывшим кофе, и смотрел на схемы с выражением человека, который уже ничего не боится, потому что потерял всё.

У окна стояли Коля и Нина Петровна. Коля — молодой парень, лет двадцати пяти, худой, нервный, с вечно дёргающимся глазом. Он был курьером, развозил медикаменты по городу, знал все дороги, все переулки, все лазейки. Нина Петровна — старшая медсестра городской больницы, женщина лет пятидесяти пяти, с усталыми глазами. Она видела слишком много за последние месяцы.

За отдельным столиком в углу сидели хакеры — Максим, Лена и Артём.