Григорий медленно выпрямился, прищурился, изучая Даниила:

— Ты хочешь… поднять город? Сам?

— Да, — просто ответил Даниил.

Тишина стала ещё тяжелее.

Нина Петровна тихо и осторожно заговорила первой:

— Даниил… ты говоришь о том, чтобы использовать свой… дар? Не для лечения, а для…

— Для правды, — оборвал Даниил. — Они уже всё чувствуют. Боль от яда, страх перед наёмниками, злость от того, что они живут фактически в тюрьме. Они просто боятся признать это вслух, боятся быть первыми. Я просто… помогу им увидеть то, что они уже знают и покажу, что они не одни.

Григорий смотрел на него не отрываясь. Потом медленно сел на стул напротив, локти на стол, руки сцепил в замок перед лицом:

— Дан. Ты понимаешь, что это значит? Если ты поднимешь город… это будет не мирный протест — город взорвется. Люди пойдут на наёмников и начнётся кровь.

Даниил встретил его взгляд, не моргнув:

— Кровь уже идёт, Гриша. Просто это не так заметно, но я и не собираюсь поднимать людей на бунт и устраивать кровавую баню. Нет, я хочу показать людям, что вместе мы сила, что мы можем выдавить эту гадость из нашего города без крови или хотя бы помочь Воронову, если он согласиться прийти нам на помощь.

Григорий молчал, глядя на него. Потом медленно кивнул:

— Чёрт… ты прав.

Антон, который молчал всё это время, наконец хрипло заговорил:

— А ты… ты справишься? Это же… это не одного человека лечить — это тысячи.

Даниил посмотрел на свои руки.

Я не знаю. Я никогда не делал ничего подобного. Работать с одним человеком это одно, но чтобы вот так влиять на целые массы…

Это будет… больно. Очень больно.

Но он сжал кулаки, останавливая дрожь, и поднял голову:

— Справлюсь. Потому что другого выхода нет.

Нина Петровна смотрела на него с выражением, которое Даниил не мог прочитать — страх? Гордость? Или может жалость?

— Даниил, — сказала она тихо. — Ты уверен? Это опасно. Ты можешь сломаться.

Даниил встретил её взгляд:

— Я вижу, что происходит с городом и больше не могу на это смотреть. Так что да, я уверен. Я должен попробовать.

Григорий медленно выдохнул, потом резко хлопнул ладонью по столу:

— Хорошо. Если ты готов… я знаю, с кого начать.

Он выпрямился и обвёл взглядом собравшихся:

— Нельзя сразу собрать тысячи людей, это привлечёт наёмников мгновенно. Нужно делать постепенно, сначала малые группы и проверенные люди, а потом больше.

Даниил кивнул:

— Да. Именно так.

Григорий усмехнулся:

— Тогда начнём с самых упёртых. Сегодня ночью в «Яме» будут только свои. Двери запрём.

Вадим нахмурился:

— «Яма»? Подпольный бар на окраине?

— Именно, — кивнул Григорий. — Там собираются те, кого я знаю лично. Бригадиры, мастера, рабочие. Эти ребята не верят в болтовню, а верит только в силу. Если Даниил пробьёт их — остальные пойдут следом.

Иван Семёныч усмехнулся мрачно:

— Ты хочешь начать с самых упёртых?

— Именно, — повторил Григорий. — Потому что если они поверят — поверят все.

Даниил посмотрел на свои руки снова и сжал крепко кулаки. Настало время драки.

— Сколько человек? — спросил он, глядя на Григория.

— Пятнадцать-двадцать, не больше.