— Попробуй.

Они стояли друг напротив друга — два хищника, делящие добычу. Алина смотрела на них сквозь пелену боли и думала: они друг друга ненавидят. Работают вместе, но ненавидят.

Соколов заговорил первым, будто объяснял очевидное ребёнку:

— Она нужна мне живой и функционирующей, идиот. Живой — потому что мёртвая заложница ничего не стоит. Функционирующей — потому что «Эдем» защищён не только кодами, но и биометрией. Если ты превратишь её в овощ до того, как мы получим контроль над системой, — он сделал паузу, — я тебя сам пристрелю. Лично! И спишу на несчастный случай.

Тарханов молчал. Желваки на его челюсти ходили ходуном.

— Мы не можем пробить защиту, — процедил он наконец. — Сам видишь. Воронов запечатал её слишком хорошо.

— Значит, нужны специалисты получше.

Соколов отвернулся от него и достал телефон.

— Звони в Центр, — бросил он через плечо. — Пусть присылают нейромагов. Лучших!

— Это займёт время…

— У нас есть время. Воронов сейчас где-то мечется по региону, ищет её по ложным следам. Мои люди оставили достаточно приманок. Пока он разберётся, что к чему — пройдут часы. Может, сутки.

Тарханов скривился, но спорить не стал. Взял телефон и вышел из допросной, громко хлопнув дверью.

Соколов остался.

Он подошёл к креслу и посмотрел на Алину сверху вниз. Его лицо было непроницаемым, глаза — холодными и серыми.

— Ты его ненавидишь, — голос Алины был хриплым, едва слышным. — Тарханова.

Соколов чуть приподнял бровь.

— С чего ты взяла?

— Вижу.

Он помолчал. Потом кивнул — коротко, почти уважительно.

— Умная девочка. Да, ненавижу, т. к. он — безумец. Тот еще безумец! Но к сожалению, он умеет то, что не умеют другие, поэтому приходится терпеть.

Он достал из кармана платок и бросил ей на колени.

— Вытри лицо. Ты похожа на свинью на бойне.

Алина не пошевелилась. Не могла — руки всё ещё были пристёгнуты.

Соколов посмотрел на неё ещё несколько секунд. Потом развернулся и направился к двери.

— Тебе повезло, — бросил он, не оборачиваясь. — Если бы решал Тарханов, ты бы уже пускала слюни, но мне нужен результат, а не его удовольствие. Так что поживёшь ещё немного.

Дверь закрылась за ним с тяжёлым лязгом.

Алина осталась одна.

Кровь на лице подсыхала, стягивая кожу. Голова гудела, а перед глазами плыли цветные пятна.

Но где-то глубоко внутри — там, где Тарханов не смог дотянуться — теплилось что-то похожее на надежду.

Он меня ищет, — подумала она. — Я знаю. Он ищет.

* * *

Премьер-Министр Империи Виктор Орлов

Кабинет Премьер-министра располагался на сорок втором этаже правительственной башни.

Виктор Орлов любил высоту. Отсюда, из-за панорамных окон, столица выглядела правильно — геометрически выверенной сеткой улиц, потоками машин, мерцанием огней.

Именно так когда-нибудь должна выглядеть вся Империя.

Он стоял у окна, сцепив руки за спиной, и ждал. На часах — третий час ночи, но сон не шёл. Да и не мог — сегодня решалось слишком многое.

Операция «Ключ» — его детище. Месяцы подготовки, десятки агентов, миллионы из секретного фонда. Всё ради одной цели — получить рычаг давления на Калева Воронова.

Орлов усмехнулся своему отражению в стекле. Пятьдесят четыре года, седина на висках, морщины в углах глаз. Лицо человека, который слишком много думает и слишком мало спит. У него не было никакого магического дара — в мире, где сила измерялась количеством маны в крови, он был никем.