Наклонившись за ягодкой, она услышала шум и треск в кустах рододендрона, которые отделяли поместье Брайсов от госпиталя для выздоравливающих. Она оглянулась, полагая, что это Джош, но тот полол цветочный бордюр у дорожки. Кто то ломился через кусты и громко топал, словно большое животное. Эмили попятилась. Наконец она увидела человеческую фигуру. Незнакомец продирался сквозь живую изгородь между «Лиственницами», поместьем Брайсов, и соседним домом.

«Какой нибудь бродяга, – подумала девушка, – хочет украсть ягод». Она подождала, пока человек приблизится, и громко спросила:

– Вы знаете, что нарушаете границы частного владения?

При звуках ее голоса мужчина вздрогнул, наступил на свежепрополотую клумбу и чуть не упал. Чтобы устоять на ногах, ему пришлось схватиться за ветку.

– Ничего себе! У меня чуть сердечный приступ не случился! – Он выступил из тени, и Эмили узнала австралийца, который подмигнул ей. – Ах, это вы! – Лицо его осветилось улыбкой. – Мое очаровательное видение. Выходит, вы реальны. Я уж подумал, что у меня галлюцинации от морфина. Подумать только, что вы живете так близко.

– Да. – Эмили не могла сердиться, когда он улыбался ей. – И все же вы вломились на чужую территорию. – Она почувствовала, что вся вспотела и что ее простое хлопчатобумажное платье слишком сильно открывает плечи.

– Я не хотел ничего плохого. Даже не думал, что кто то заметит. Нас всех вывезли наружу в креслах, как стариков, и я не мог больше этого выносить. Когда сиделки отвернулись, я от них убежал. Страшно хотел полюбоваться на это место. Из окна кое что видно, и там так красиво, что сил нет. Зелень, трава и розы. Господи, если бы это увидела моя матушка, она бы решила, что умерла и попала в рай.

– Вы любите розы, капитан?

– Я думал о матушке. Она сажает цветы, больше – розы, но у нее ничего не выходит. Там, где мы живем, дождя выпадает всего шесть дюймов  в год. Маловато для хорошего сада, но она все равно старается. Если бы она это увидела, то просто разрыдалась бы.

– А где вы живете? – спросила Эмили.

– За Бурке. В захолустье. Посреди чистого поля. На дальнем западе Нового Южного Уэльса. Ближайший к нам город – Тибуберра, тот еще центр цивилизации.

– И чем занимается ваша семья? – Она поняла, что говорит точь в точь как мать.

– Мы фермеры.

– Фермеры? Разве можно заниматься земледелием, если у вас совсем не бывает дождя?

– Мы разводим овец. – Молодой человек усмехнулся.

– Овец? Разве им не нужна трава?

– Трава там есть, но немного. Не такая зеленая, как здесь, но они как то выживают. Одна овца на акр  примерно.

– Одна овца на акр? – Эмили не сразу поняла, что он имеет в виду. – И сколько же у вас овец?

Он задумался, наморщив лоб.

– Я не уверен. Тысяч двадцать или около того.

– Двадцать тысяч?! Что же, у вас двадцать тысяч акров?!

– Больше. Впрочем, эта земля все равно ни на что не годна.

– Наверное, до ближайших соседей несколько миль?

– Пятьдесят.

– Пятьдесят миль?!

Он кивнул и улыбнулся, заметив ее недоверие.

– Вам там не одиноко? А если понадобится врач?

– Мы сами справимся с болезнью, ну… или умрем. Если живешь там, быстро учишься делать все сам. Мы сами стрижем овец, у нас своя кузница и так далее.

– О боже! – изумилась Эмили.

– А что до вашего второго вопроса, то, полагаю, матушке действительно там одиноко. У меня две сестры, и, когда мы, мелочь, были дома, ей было лучше. А потом нас всех отправили в школу. А после сестры остались в городе. Одна сама стала учительницей, а другая вышла замуж и завела ребенка.