– Скажем, в одиннадцать часов.

– Прекрасно. Сразу после утреннего обхода. Сиделки позволят мне прогуляться по дорожке.

Девушка улыбнулась ему в ответ:

– Хорошо. Тогда в одиннадцать. Теперь уходите, пока моя мать вас не увидела.

– И то верно. Тогда до завтра, Эмили. – Он протянул ей руку, но потом передумал. – Со мной давно не случалось ничего лучше, чем встреча с вами.

«И со мной», – подумала она, глядя, как он пробирается обратно через кусты. И пошла к дому улыбаясь.

– Где ты была? – Мать стояла в холле, поправляя цветочную композицию на тумбочке, когда Эмили, запыхавшись, влетела в дом. Миссис Брайс посмотрела на пустую корзинку. – Кажется, ты ходила собирать клубнику?

– Ягоды еще не созрели, – сказала Эмили. – Будут готовы через день другой.

Она прошла мимо матери, чувствуя на себе ее пристальный взгляд, и направилась по коридору в сторону кухни.

ГЛАВА III

Милая Кларисса!

У меня наконец то появились новости. Я встретила чудесного молодого человека. Он – авиатор Королевских военно воздушных сил, родом из Австралии. И он очень отличается от всех мужчин, которых я встречала до сих пор. Он говорит то, что думает, не обращает внимания на условности, а еще он очень храбрый. Он пришел посмотреть наш сад, чтобы написать что нибудь приятное матери, которая пытается выращивать цветы в неподходящем для этого месте. Правда, это мило? А еще он ужасно красивый. Я уверена, что моя мать его не одобрит, поэтому мы встречаемся тайком – а это само по себе делает жизнь намного интереснее.

Мама с головой ушла в планирование моего двадцать первого дня рождения в следующем месяце. Она хочет пригласить кучу ужасных снобов, например Дафну Армстронг, – только потому, что та замужем за виконтом! Может быть, ты сможешь приехать? Я бы очень обрадовалась моральной поддержке. К тому же я не видела тебя больше года и умираю, как хочу услышать новости. Я собираюсь завербоваться во вспомогательные силы, как только мне исполнится двадцать один, так что ты сможешь рассказать мне все мрачные подробности.

Эмили дописала письмо, наклеила марку и спустилась в гостиную. Мать сидела там за маленьким столиком в стиле эпохи королевы Анны. Она посмотрела на дочь и нахмурилась:

– Не представляю, где сейчас найти оркестр. Мне придется узнавать в Плимуте или даже в Эксетере. Есть, конечно, старики, что играют в «Гранд отеле» в Торки…

Девушка уныло усмехнулась:

– Мамочка, им лет по девяносто, и они играют вальсы Штрауса.

– А что плохого в вальсах Штрауса? Но я согласна, что они староваты. Ладно. Возможно, придется послать на поиски папу. У него на будущей неделе выездное заседание в Эксетере.

Стоявшие на каминной полке часы из золоченой бронзы начали отбивать час, и Эмили вздрогнула.

– Я собираюсь на почту, отправить письмо Клариссе. У тебя есть письма?

– Сегодня нет, милая. Когда ты вернешься, нам нужно будет закончить со списком гостей.

Эмили вышла на дорожку и хотела было припустить бегом, но все же отправилась просто быстрым шагом. Подойдя к воротам и не увидев Робби, она ощутила странное разочарование. Эмили взглянула на госпиталь и тогда лишь заметила, как он медленно идет, опираясь на костыли. Увидев ее, он ускорил шаг. Эмили протестующе подняла руку.

– Не спешите, а то упадете.

Когда молодой человек добрался до места встречи, он совсем запыхался, на лбу выступили капли пота, и она поняла, насколько тяжела для него даже простая прогулка.

– Прошу прощения, – произнес Робби, – мне пришлось ждать врачей. Они устроили консилиум, потому что один из моих ожогов плохо заживает.