– Я знаю. Правда. Просто мне не удается контролировать… себя.

– Так и должно быть, Бет. Дайте своему телу возможность переработать все произошедшее. Я не говорю, что вы не должны обращаться за помощью или задавать вопросы. Но это все нормальный процесс. И в итоге вам станет лучше.

Я молча смотрела на него. Ему явно требовалась стрижка, да и побриться бы не мешало. Очки, вероятно, было уже не спасти, они так и останутся грязными навечно. Ему нужны были новые, не такие кривые и с новыми линзами. Одежда на нем выглядела мятой и пахла прачечной и сигарами. Когда и где он умудрялся их курить? Или это травка Орина еще не выветрилась? Заляпанные стекла совершенно не мешали разглядеть взгляд Грила – не только умный, но и добрый. Как это у него получалось?

– Детектив Мэйджорс сказала, вы приехали сюда из Чикаго.

– Так точно, мэм.

– Работали простым полицейским?

– Начальником.

– Тяжело было?

– Да, мэм.

– А почему уехали?

– Видел слишком много убитых детей. Не мог больше этого выносить.

– Весомый повод переехать на Аляску.

Он улыбнулся:

– Нет, я переехал сюда из-за жены. Она очень хотела. Любила рыбачить.

– Любила? – переспросила я, но уже заметила грусть, притаившуюся в уголках его глаз.

– Она умерла несколько лет назад. Теперь здесь мой дом. – Грил повернулся к окну. – Вам, наверное, трудно сейчас поверить, но в эти места со временем влюбляешься. Если проживете здесь подольше, сами увидите.

– Да, посмотрим. – Я сделала глоток кофе.

– Я хотел… – начал Грил. – У меня к вам просьба, а вы говорили, что…

– Я слушаю.

– Это касается Линды Рафферти.

– Я слышала, причина смерти – самоубийство.

– Да, это заключение медэксперта.

– Но вы все равно не согласны.

Грил потер ладонью свой небритый подбородок и покачал головой.

– Я не верю в это, Бет.

– Сложно понять, как человеку живется на самом деле. Я нашла сведения про смерть ее сына в Южной Каролине.

– Именно.

– Что?

– Линда не горевала.

Я уставилась на него. Грил продолжил:

– В ней не было грусти. Она была… иногда злой, иногда настороженной, но никогда печальной.

– Все по-разному переживают горе. – Я наклонилась к нему на стуле. – И злость иногда его часть. Самоубийство зачастую невозможно предугадать, в этом самая большая трагедия. Нам всю жизнь потом приходится думать, что было бы, если бы мы вовремя заметили.

– Да, вы правы. И я понимаю, о чем вы говорите, но… – Он замолчал, словно выстраивая в голове версию. – Кстати, вы говорили, что хорошо умеете работать с данными и расчетами.

– Да.

– Хорошо. Дело обстоит так: вывод судмедэксперта о причине смерти основан на показаниях о расположении пятен крови. По ее словам, есть все основания полагать, что Линда сама держала в руках оружие. И поэтому она заключает, что, скорее всего, это было самоубийство.

– Мне все понятно, и я правда в этом разбираюсь.

– Хорошо. – Грил потянулся за папкой. – Я принес вам сводку данных с места преступления и хотел попросить вас взглянуть.

– Здесь только цифры? Не полный отчет?

– Да.

Я протянула руку.

– Вас это не расстроит? – спросил он.

– Цифры на бумаге? Нет. Более того, даже полный отчет вряд ли выбил бы меня из равновесия, и было бы полезно его увидеть. Но и на показания я тоже взгляну с удовольствием.

Грил протянул мне папку.

Кроме цифр в документе была еще пара нарисованных от руки схем.