Кроме цифр в документе была еще пара нарисованных от руки схем. Я несколько минут изучала страницы, и, повинуясь давно отработанному навыку, формулы легко сложились у меня в голове в общую картину.

– Вот это число связано с пятном крови на полу. – Я показала пальцем. – А вот это – с пятном на стене напротив того места, где был произведен выстрел.

Я говорила слишком просто, но делала это не столько из-за Грила, сколько из-за себя. Формулы вспомнились быстро, но весь рабочий механизм в голове проржавел от долгого простоя, и теперь его шестеренки вращались туго и со скрипом.

– Понял, – ответил Грил.

– Так. Вот эти измерения пятен крови на стене говорят мне, что, учитывая расстояние в тридцать два сантиметра, такие брызги получились бы только если пистолет… – Я взяла карандаш для наглядности. – …находился точно у ее виска. Я не вижу здесь данных об угле попадания пули, но судмедэксперт наверняка сделала и другие расчеты, чтобы прийти к выводу о самоубийстве.

– Она утверждает, что сделала.

Я снова просмотрела цифры и обратилась к Грилу:

– Я бы очень хотела что-то добавить, но если ваш эксперт действительно сделала, что сказала, и ее расчеты верны, то это и вправду похоже на вероятное самоубийство.

– Вероятное?

– Ну кто-то мог и принудить Линду приставить пистолет к голове. Или, если этот кто-то держал оружие сам, он мог сделать это так, чтобы не оставлять отпечатков, и под правильным углом. Она не оставила записки?

Грил нахмурился, задумавшись:

– Нет.

– Это всегда вызывает вопросы.

– И все же есть лишь вероятность?

– Да. Полагаю, слишком поздно просить показать мне место преступления?

– Да, там уже все убрали.

– Ну что ж, без этого и без какой-то дополнительной информации о жизни Линды и общения с ее знакомыми, я могу лишь сказать, что самоубийство было возможным. Наверняка у судмедэксперта есть причина так думать.

Грил мрачно смотрел на меня, но я не сразу поняла ход его мыслей и уточнила:

– Вы считаете, что она могла полениться все проверять?

– Не столько полениться, сколько поторопиться.

Я кивнула:

– Такое бывает. Я хорошо читаю цифры, но вы ведь были знакомы с Линдой. Что сказал Джордж?

– Что он вошел в дом, увидел труп жены, потерял рассудок и сбежал. Как бродил по лесу, он не помнит. Первое его воспоминание – кто-то сигналил клаксоном. Доннер говорит, это были вы.

– Я. Это все, что он рассказал?

– Да.

– И он не помнит ничего про лес?

– Абсолютно. Только то, что он точно был один. Он уверен, что никто его не похищал.

– Ну, полагаю, если кто и может понять посттравматическую амнезию, то это я.

Грил внимательно посмотрел на меня.

– А вы хотите вспомнить то, что забыли? – спросил он после паузы.

– И да, и нет. – В первую секунду я не хотела продолжать, но затем сказала: – Он почти все время держал меня связанной. Даже в машине я была привязана к сиденью. Я только недавно об этом вспомнила. – Я сглотнула, дыхание перехватило. – Думаю, он хотел присвоить меня себе. Но я не понимаю, откуда это знаю и о чем это говорит. Может, когда-нибудь пойму. Нет никаких доказательств, что он… меня изнасиловал, но…

Грил наклонился ко мне, уперев локти в колени:

– Это, конечно, хорошо, но это никак не оправдывает этого сукина сына.

– Согласна.

– Его найдут, и он свое получит.

Говорить что-то еще было не нужно.

– Надеюсь.

– Я сожалею, Бет. Мне очень жаль, что с вами такое произошло.

– Спасибо.