– Спасибо. – Я махнула рукой, меняя тему разговора. – А что там со следами пороха на руке Линды?

Грил откинулся на стуле:

– Да, следы есть, но она охотилась и как раз в то утро стреляла. По голубям.

– Ясно. – Я припомнила свой быстрый осмотр хижины Рафферти. Цвета, истертые деревянные стены, деревянный пол. – А как насчет ожога от выстрела на голове?

– На ней была шапка.

– Понятно.

– Линда и Джордж были семьей, я это видел, – сказал Грил. – Они были хорошей парой. Не влюбленные голубки, но, если присмотреться, это было видно. Угадывалось. Если люди искренне заботятся друг о друге, это заметно. То, как они двигаются вместе, как близко друг к другу стоят. Пространство между ними говорит об их отношениях, и, если научиться его читать, можно понять, какая это пара.

– Интуиция? – спросила я.

– Возраст, – улыбнулся Грил.

– А их прошлое? Сын? Наверняка им было очень тяжело.

– Они приехали из Южной Каролины, там держали часовой магазин. – Грил рассказывал то же, что я сама недавно нашла в компании Орина. – До смерти Линды мы с ними ни разу не разговаривали об их сыне. Я знал о трагедии, но уважал их личное пространство. Я спрашивал Джорджа, не думает ли он, что Линда убила себя из-за сына. Когда я задал ему вопрос, он на секунду задумался, как мне показалось. Словно пытался вспомнить, о чем я говорю. Конечно, прошло три года, но такие вещи не забываются. Он сказал, что, возможно, это повлияло на ее решение, но больше ничего не добавил.

– А ребенок? Сюда заходила Серена, чтобы оставить объявление об уроках вязания, и рассказала мне о детских вещах, которые Линда очень хотела связать. Серена говорила, вы тоже знаете об этом.

– Да, она и мне рассказала. Я расспросил Джорджа, и он утверждает, что ничего не знает ни о каком ребенке.

– Странно.

– Думаете? Может, они просто невнимательно друг друга слушали при разговорах? Я попросил у него электронный адрес Линды, а он ответил, что ничего такого не было.

– Это тоже странно.

Грил рассмеялся:

– Не особо. Здесь с Интернетом тяжело.

– Может, где-то есть обычное бумажное письмо?

– Может быть. Но мы довольно быстро прибыли на место и обыскали весь дом на предмет улик. Не нашли ничего полезного. И никакого письма о ребенке тоже нет. Да и вообще никаких заметок и записей. И на телефоне тоже никаких подсказок.

– А как насчет Линды и Доннера?

– Что?

Я открыла было рот, чтобы рассказать ему то, что сообщила мне Бенни, но Грил поднял руку, пресекая мои попытки.

– С Бенни говорили?

– Да.

– Бенни иногда болтает, чтобы взбаламутить народ. Не потому, что хочет создать людям проблемы, просто ей надо, чтобы вокруг было интересно.

– И к этому я тоже привыкну?

– Именно.

– Хм. Ладно. Тогда, думаю, надо попробовать записаться в кружок вязания.

– Мы все этим баловались. Но, на мой вкус, не самое крутое мужское занятие. – Грил выпятил грудь и улыбнулся.

– Понимаю.

Мне нравился этот полицейский. Он был гораздо умнее, чем казалось на первый взгляд. Он был добр и заботился о своих людях. Я надеялась, мне никогда не придется по-настоящему проверять его на прочность и испытывать умения. Да, он был не молод, но некоторые навыки приходят только с возрастом. Он был полной противоположностью Орину, и все же я не могла не отметить про себя, как легко зародилась во мне симпатия к обоим мужчинам, навестившим меня сегодня.

«На Аляске дружба и доверие возникают быстро», – говорил Фрэнсис.

– Спасибо за помощь, Бет. – Грил встал, собрал бумаги в папку, и я проводила его до двери.