— Они ошалели от пьянства и, по-моему, сами не знали, что делают. Я против них была беспомощна, как ребенок. Их оказалась целая дюжина, если не больше, и мой дядя… он вел их. Он и разносчик. Если вы об этом знаете, то зачем спрашиваете? Не заставляйте меня вспоминать. Я не хочу вспоминать.

— Они сильно вас поранили?

— Синяки, царапины — сами видите. Я пыталась убежать и рассадила бок. Конечно, они меня опять поймали, связали по рукам и ногам на берегу и заткнули мне рот мешковиной, чтобы я не могла кричать. Я видела, как сквозь туман идет корабль — и ничего не могла сделать, одна, под ветром и проливным дождем. Мне пришлось смотреть, как несчастные умирают.

Голос Мэри сорвался, она замолчала и повернулась на бок, закрыв лицо руками. Джем не пошевелился. Он молча сидел рядом на кровати, и девушка чувствовала, что он далек от нее, окутанный тайной.

Она стала еще более одинокой, чем прежде.

— Это мой брат обидел вас больше всех? — спросил Джем чуть погодя.

Мэри устало вздохнула. Не все ли равно, теперь это уже не имело значения.

— Я вам сказала, что дядя был пьян, — ответила она. — А вы, наверное, лучше меня знаете, на что он тогда способен.

— Да, знаю. — Джем помолчал, потом снова взял ее за руку.

— Джосс за это умрет, — сказал он.

— Его смерть не вернет тех, кого он убил.

— Я сейчас думаю не о них.

— Если вы думаете обо мне, не надо сочувствовать понапрасну. Я сама могу за себя отомстить. По крайней мере, одному я научилась — полагаться только на себя.

— Женщины — слабые существа, Мэри, несмотря на всю их смелость. Лучше вам сейчас держаться от всего этого подальше. Я найду выход.

Девушка не ответила. У нее были свои планы, и Джем в них не входил.

— Что вы собираетесь делать? — спросил он.

— Я еще не решила, — солгала она.

— Если Джосс уезжает завтра ночью, вам некогда особенно раздумывать, — сказал Джем.

— Он думает, что я поеду с ним. И тетя Пейшенс тоже.

— А на самом деле?

— Это зависит от того, что будет завтра.

Что бы Мэри к нему ни чувствовала, она не спешила посвятить Джема в свои планы. Она по-прежнему ничего о нем не знала; и помимо всего прочего — он не в ладах с правосудием. Тут девушке пришло в голову, что, выдав своего дядю, она может выдать и его младшего брата.

— Если я вас попрошу кое о чем, что вы мне ответите? — спросила Мэри.

Тут Джем впервые улыбнулся, насмешливо и снисходительно, как тогда в Лонстоне, и ее сердце тут же рванулось к нему, ободренное этой переменой.

— Откуда я знаю, — сказал он.

— Я хочу, чтобы вы ушли отсюда прочь.

— Ухожу немедленно.

— Нет, я имею в виду — прочь с пустошей, подальше от трактира «Ямайка». Я хочу, чтобы вы пообещали мне, что не вернетесь сюда. Я могу бороться с вашим братом, он мне теперь не страшен. Но не хочу, чтобы вы завтра оказались здесь. Пожалуйста, обещайте мне, что уйдете прочь.

— Что у вас на уме?

— Это вас не касается, но вы можете оказаться в опасности. Больше я ничего не скажу. Лучше вам мне поверить.

— Поверить вам? Господи, конечно, я вам верю. Это вы не хотите мне довериться, глупышка. — Джем беззвучно засмеялся и склонился над нею, и обнял, и поцеловал Мэри так, как целовал в Лонстоне, но только с показным гневом и раздражением. — Раз так, ведите свою игру сами и не вмешивайтесь в мою. Если вы ищете приключений, я не могу вам помешать, но ради своего прекрасного личика, которое я целовал и поцелую еще, держитесь подальше от опасности.