Мэри вошла в свою комнатку над крыльцом и закрыла дверь на ключ. В ожидании приключения ее сердце колотилось, и она не могла бы сказать, чего здесь было больше: возбуждения или страха. До Олтернана около четырех миль, и она может пройти это расстояние за час. Если Мэри уйдет из трактира «Ямайка» в четыре часа, когда уже начнет темнеть, она вернется вскоре после шести, а трактирщик вряд ли придет ее будить раньше семи. Значит, у нее есть три часа, чтобы сыграть свою роль, и девушка уже придумала способ, как ей выбраться. Она вылезет на крышу крыльца и соскользнет на землю, как это утром сделал Джем. Это нетрудно, и она может отделаться царапиной и испугом. Во всяком случае, это безопаснее, чем рисковать наткнуться внизу, в коридоре, на дядю. Тяжелую входную дверь бесшумно не открыть, а выйти через бар — значит пройти мимо открытой кухни.

Мэри надела самое теплое платье и дрожащими, горячими руками обвязала вокруг плеч старую шаль. Вынужденное промедление досаждало ей больше всего. Как только она окажется на дороге, цель похода придаст ей смелости, и само движение прибавит энергии.

Девушка сидела у окна и смотрела на пустой двор и на большую дорогу, по которой никто никогда не проезжал, и ждала, когда часы внизу пробьют четыре. Когда наконец это произошло, удары разнеслись в тишине, как сигнал тревоги, ударяя по нервам. Отпирая дверь, девушка на миг прислушалась: она слышала, как ударам часов эхом отвечают шаги, слышала в воздухе шорохи.

Конечно, это была игра воображения; ничто не шелохнулось. Часы продолжали тикать, отсчитывая следующий час. Теперь дорога каждая секунда, нужно уходить, не теряя времени. Мэри закрыла дверь, снова заперла ее и подошла к окну. Она пролезла сквозь разбитое стекло, держась руками за подоконник, в один миг оказалась верхом на козырьке и глянула вниз, на землю.

Теперь, сверху, расстояние казалось больше, к тому же у нее не было одеяла, на котором она могла бы повиснуть, как Джем. Скользкие столбы крыльца не давали опоры рукам или ногам. Мэри обернулась, отчаянно цепляясь за спасительный подоконник, внезапно показавшийся желанным и почти родным, потом закрыла глаза и прыгнула. Ее ноги почти сразу же ощутили землю — прыжок оказался пустяковый, как она и предполагала, но девушка ободрала себе руки о черепицу, и это живо напомнило ей о предыдущем падении — из экипажа в овраге у берега.

Мэри посмотрела на трактир «Ямайка», с закрытыми окнами, зловещий и серый в надвигающихся сумерках; она подумала обо всех ужасах, свидетелем которых был этот дом, о тайнах, которые въелись в его стены бок о бок с другими воспоминаниями — о праздниках, огнях и веселом смехе, — все это было до того, как дядя набросил на дом свою тень. Она отвернулась, как инстинктивно отворачиваются от обители мертвых, и вышла на дорогу.

Вечер был ясный — по крайней мере в этом ей повезло, — и Мэри шла к своей цели, устремив взгляд на длинную белую дорогу, которая лежала впереди. Пока она шла, спустились сумерки, и через пустоши, простиравшиеся с обеих сторон от нее, потянулись тени. Вдали слева высокие скалистые вершины, перед этим окутанные туманом, поглотила тьма. Было очень тихо и безветренно. Позже взойдет луна. Мэри подумала, принял ли ее дядя во внимание это светило, которое прольет свет на его планы. Для нее самой это не имеет значения. Сегодня она не боится пустошей; ее дело — дорога. Пустоши не опасны, если на них не обращать внимания и не ходить по ним; они маячили вдали от нее, словно в другом мире.

Наконец Мэри добралась до перекрестка Пяти Дорог, где пути расходятся, и повернула налево, вниз по крутому холму Олтернан. По мере того как она проходила мерцающие огоньки домов и вдыхала дружелюбный запах печного дыма, ее волнение возрастало.