— Да, сэр, — сказал Делинко. — Спасибо вам. Я очень сожалею, что так вышло, сэр.

   — Ты понял, как шеф Дикон объясняет случившееся? Возражений нет?

   — По правде говоря, сэр, у меня не было гриппа. И я не принимал никаких лекарств…

   — Вот что, Дэвид, — перебил его сержант. — Если начальник полиции сказал, что у тебя был грипп, — значит, у тебя был грипп. И если он сказал, что ты уснул в машине из-за лекарства, — значит, из-за лекарства. Ясно?

   — Ясно, сэр.

   Капитан взял в руки желтый листок.

   — Это счет из автомастерской на четыреста десять долларов. Они убрали эту черную дрянь с твоих окон. Целый день провозились.

   Делинко был уверен, что счет за ремонт капитан вручит ему, но он ошибся. Вместо этого капитан вложил счет в личное дело, лежавшее перед ним на столе.

   — Не знаю, что мне с тобой делать. — В голосе капитана слышались нотки родительского разочарования. — Просто даже не знаю.

   — Простите, сэр. Это больше не повторится.

   — Капитан, я должен вам сообщить, что Дэвид дежурил на этой стройплощадке добровольно и безвозмездно, — вмешался сержант. — И он поехал туда очень рано, в личное время.

   — В личное время? — капитан почесал подбородок. — Ну что ж, похвально. Дэвид, могу я спросить, зачем тебе это было нужно?

   — Я хотел поймать злоумышленников, — ответил Делинко. — Потому что знал, как это важно для вас и для шефа Дикона.

   — И все? А какие-то личные мотивы у тебя были?

   Теперь будут, подумал Делинко. После того как меня выставили идиотом перед всем городом.

   — Нет, сэр, — ответил он.

   Капитан переключился на сержанта:

   — Все равно его придется как-то наказать, хотим мы того или нет. Очень уж шеф из-за этой истории разозлился.

   — Придется, — согласился сержант.

   У Делинко екнуло сердце. Любое дисциплинарное взыскание автоматически записывается в личное дело. И когда речь пойдет о повышении, эта проклятая запись может все испортить.

   — Сэр, давайте я оплачу этот счет, — предложил он. Четыреста десять долларов при его зарплате — деньги немалые, но чистый послужной список того стоит.

   Капитан сказал, что это, во-первых, ни к чему, а во-вторых, вряд ли такое наказание удовлетворит шефа.

   — Посадим тебя перебирать бумажки и отвечать на звонки, — решил он. — На месяц.

   — Ничего, Дэвид, месячишко потерпишь, — сказал сержант.

   — А кто будет наблюдать за «Бабушкой Паулой»? — спросил Делинко.

   — Не волнуйся. Перебросим кого-нибудь с ночной смены.

   — Я понял, сэр.

   Целый месяц сидеть за столом как на привязи! Ну, могло быть и хуже. Могли вообще отстранить от работы. Если есть что-то хуже, чем сидеть на телефоне в полицейском управлении, так это сидеть дома.

   Капитан поднялся, давая понять, что разговор окончен.

   — Дэвид, если такое случится еще раз…

   — Не случится. Обещаю.

   — …тогда ты точно увидишь свою фамилию в газете.

   — Да, сэр.

   — В заголовке. Между словами «ПОЛИЦЕЙСКИЙ» и «УВОЛЕН». Ты меня понял?

   У Делинко все сжалось внутри.