— А я чую, дымом пахнет, — проговорила напевным голосом путница. — И деревья волнуются…

Она перевела взгляд на запачканного кровью Марибора, но выражение её лица никак не изменилось.

— Тяжело ему… — сочувственно проговорила она. — Позволь помочь, облегчить боль?

Данияр посмотрел на дядьку. Велика честь, но Марибор угасал на глазах, и невольно тревога охватывала князя. В конце концов, он тащил его от самой деревни не для того, чтобы тот умер под стенами города. Предатель нужен ему живым. Да и волочить его не было уж сил, пусть хоть на ноги встанет, чтобы не тащить его на себе. Данияр поглядел на старуху, согласно кивнул.

— Коли ведаешь, то помоги.

Ведунья прошла к костру, отставила к дереву ясеневый посох, сняла заплечную суму. Но приближаться к раненому не спешила. Выудила из мешка железную посудину, поставила на тлеющие дрова, налила из мехов воды. Данияр молча наблюдал за ней, отмечая, что женщина весьма ловко справляется, выуживая из мешка сухие пучки трав, будто заранее подготовилась. Взяло смутное недоумение — неужели знала загодя, кого встретит в лесу? И одно он понял наверняка — женщина не была простой путницей. Может, берегиня, обратившаяся в смертную женщину, решила помочь? Да и деревень поблизости никаких не было.

Тем временем ведунья опустилась рядом с Марибором, осмотрела его шею, подобрала взмокшую от крови рубаху, оголила рану на боку. И в этот раз не выказала она никакого удивления, была спокойна.

— Как же звать тебя? — не удержался Данияр.

Ведунья обернулась, пронизывая князя острым проницательным взглядом.

— А зачем тебе моё имя?

— Хочу знать, кто помог, — потёр он дрожащие пальцы. — Отблагодарить потом.

— Не нужно, — твёрдо ответила она. — Да и не за что пока, я ещё ничего не сделала. Дела плохи у него… — женщина, смочив чистое полотно водой, стала отирать лицо, шею и здоровую кожу вокруг страшной раны, которая выглядела, как дыра в теле.

Марибор пошевелился было, приходя в чувство, издавая невнятные глубокие стенания, но быстро смолк, так и не открыв глаз.

Вода закипела, и женщина, поднявшись, оставив раненого, развязала один из своих мешочков. Бросила щепоть в бурлящую воду, развязала другой и тоже отсыпала в чашу. Помешала деревянной ложкой, которую сдёрнула с пояса.

— Откуда же вы путь держите? Где вас так измучили и кто? — спросила она в свою очередь, коротко поглядывая на князя. — Знать в беду лихую попали?

— Верно молвишь. Попали в плен к степнякам, — ответил Данияр, мрачнея, не посчитав нужным скрыть это. А вот о том, что их добровольно отпустили, не сказал.

— В Волдар идём.

— Не дожил бы твой брат до города… — ответила женщина, и от слов её внутри всё перевернулось, мгновенно вскипела кровь.

— Он мне не брат! — зло отрезал Данияр, но прикусил язык.

Путница только укоризненно глянула на него и полотном подхватила чашу с огня, поставила наземь, давая отвару остудиться.

— Похожи. Вот и подумала, что братья, — ответила она спокойно.

И Данияр ощутил укол совести, повинно опустил взгляд и голову, понурился. В самом деле, их иногда путали, и только когда эти двое вставали рядом, были видны различия: дядька куда выше и шире плечах, и взгляд твёрже, и волосы темнее.

— Оно и тебе помощь нужна, — бегло скользнул её участливый взгляд по князю.

— А ты, верно, и не узнала, кто я, — подхватил Данияр.