В конце концов я заставила себя встать с кровати и отправилась в еще один местный бутик, где, зажав нос, купила декоративный диффузор с аромакристаллами и парфюм для дома Diptyque с ароматом флердоранжа – довольно безликий подарок, но мне было все равно. Я присела на скамейку и попыталась сочинить записку с извинениями. Но тут вспомнила, как Шери посоветовала мне не мешать истерике Стеллы, чтобы та могла сбросить напряжение, словно она знала мою дочь лучше меня. В итоге я нацарапала короткое: «Прости за вчерашнее». Этого вполне достаточно. Я оставила золотистый подарочный пакет с запиской у ее двери, приложив и «бесшумные ножницы», и поспешила прочь.

Я думала, до конца учебного дня Шери напишет мне хоть пару строк, но увы. Пересечься с ней случайно тоже не получилось – родители встречали пятиклассников у другого выхода; поэтому я так и не смогла выяснить, забрала ли она мой подарок. В дверях школы показалась Стелла – к моему удивлению, она болтала с Лулу. Это было совсем на нее не похоже. Мало того, ее учитель мистер Макнотон незаметно показал мне большой палец – мол, «все отлично». Мне не терпелось поговорить с ним, но Стелла потянула меня за руку – ей хотелось поскорее уйти.

Около шести часов Пит порадовал нас ранним возвращением с работы.

– Смотри, что я купил для Стеллы! – с довольной улыбкой воскликнул он и показал детскую доску для серфинга в виде синей рыбки с желтыми полосками. – Это поможет ей побороть страх перед морем! Заодно время вместе проведем! Как тебе?

– Здорово придумано, – ответила я, – но Стелла не умеет плавать.

Пит сник, и я почувствовала укол вины. Его-то отец с шести лет брал в походы. Пит считал, что активный отдых с ребенком – одна из важных родительских обязанностей, но ему досталась дочь, которая даже прогулки по траве босиком ненавидела.

Телефон Пита пискнул.

– Извини, – сказал он.

Писал генеральный директор Нейтан. Беспокойный, требовательный, он буквально засыпал Пита сообщениями. Пит не обязан был отвечать мгновенно, но стоило оставить Нейтана без внимания, как тот начинал психовать. Проще было пресечь это на корню. Пит быстро набрал ответ и тяжело вздохнул.

– Чуть позже снова придется уйти на работу, – сказал он. – Я думал, доска ее порадует.

– Прости… Не все сразу, правда же? Зато сегодня у нее удачный день в школе.

– Прекрасная новость, – ответил Пит. Его взгляд невольно скользнул к светлому пятну на полу, оставшемуся после Стеллиного дня рождения. Я бы отговорила его мыть деревянный паркет с отбеливателем, вот только он со мной не посоветовался.

Тут я заметила, что Стелла стоит в дверях кухни в белой рубашке Пита, застегнутой всего на две пуговицы, и вздрогнула от неожиданности. Давно она нас слушает?

– Привет, Стелла-Белла, – сказал Пит. – Поздравляю с первым учебным днем! Скучала по папе? Поэтому надела мою рубашку?

– Я ученая, а это – мой халат, – ответила Стелла и пододвинула к холодильнику стул. Его ножки громко царапнули пол. – Мне нужна моя птичка.

– Я, кажется, ее выбросил, – сказал Пит. Стелла замерла. Я бросила на Пита полный упрека взгляд, а он пробормотал: – Думал, она уже о ней забыла.

Лицо Стеллы помертвело. Она вдруг показалась совсем крошечной и беззащитной в этой огромной мужской рубашке.

– Но это была моя птичка. Я сама ее нашла. – Она повернулась ко мне. – Мамочка, достань ее, пожалуйста, из мусорки. – Я послушно вскочила, но Пит мягко положил руку мне на плечо.

– Она в зеленом баке на улице, – сказал он.