Тогда

8

В тот день, когда я толкнула Шери, Пит вернулся домой поздно, когда я уже спала. Только утром я смогла рассказать ему о случившемся. Я занесла завтрак в комнату Стеллы, чтобы она подкрепилась перед началом учебы. Пока дочь ела и одевалась, а Пит брился в ванной, я вкратце обрисовала ему суть произошедшего.

Он смыл остатки пены с лица и сказал:

– Но ты же не хотела ее толкать. Просто объясни, что это вышло нечаянно.

– Одним объяснением тут не обойдешься, – ответила я и вздохнула. – Может, купить ей цветы?

– Это последнее, о чем стоит думать, когда тебе нездоровится.

Пит вытер лицо и подошел ко мне, чтобы обнять. Он всегда тонко чувствовал, когда мне нужно не решение проблемы, а просто его тепло. Но на меня вдруг накатила тошнота – так резко, что я оттолкнула его и упала на колени перед унитазом.

Пока меня изводили рвотные позывы, Пит гладил мне спину.

– Несправедливо, что ты одна должна это все терпеть. Я бы с радостью сам походил беременным, чтобы дать тебе отдохнуть.

– Как морской конек, – пробормотала я. У коньков самка откладывает яйца в сумку самца, а он их вынашивает. Когда Стелле было четыре года, мы втроем ходили в Лондонский аквариум поглядеть на этих крошечных существ – там как раз была тематическая выставка про коньков. Мы тогда только-только вернулись в Англию.

– Хороший был день, да? – вспомнил Пит.

Правда, Стелла тогда закатила истерику – в аквариуме оказалось слишком многолюдно; но потом, выйдя на улицу, мы купили картошку фри и пошли гулять по набережной Темзы и строить планы на будущее. Нам говорили, что, когда ребенку исполнится пять, станет легче и этот «золотой период» продлится до десяти.

Меня так и не вырвало. Я оторвалась от унитаза и откинулась назад, прислонившись к ванне.

– Ложись, отдохни, – велел Пит. – Я сам отвезу Стеллу в школу. – Он помедлил. – Разреши мне чаще помогать тебе, когда я рядом.

Я взяла его за руку.

– Тогда загляни к мистеру Макнотону. Проверь, готов ли он к Стелле.

Этим летом я забросала учителя Стеллы паническими письмами, пытаясь объяснить, что общение в школе дается ей тяжело. Во втором классе Стелла научила детей делать сверхскоростной бумажный самолетик, который назвала «Молот», и один из них попал учительнице в глаз. В третьем она поведала сверстникам, что, когда слизни спариваются, пенис самца иногда застревает в самке и она его съедает, ведь в нем много белка. После этого дети замучили учителя вопросами, а он потом вызвал меня на разговор и заметил, что слишком умные дети от скуки часто манипулируют окружающими.

Я просила учителей давать Стелле побольше заданий, но они неизменно отвечали, что в первую очередь должны уделять внимание отстающим. Что ж, логично и справедливо. Стелле пришлось довольствоваться чтением: она жадно и яростно поглощала книги на переменах и дома. На домашнем обучении ей, конечно, было бы куда лучше, но важно было учиться не только наукам, но и общению. Поэтому она ходила в школу с другими восьмилетками, которые еще не до конца разобрались, что вокруг чего вращается – Земля вокруг Солнца или наоборот.

Я легла в кровать, но тревога не дала уснуть. Мне хотелось, чтобы Стелла хотя бы внешне походила на других девочек, но с ее особенностями это было невозможно. К концу учебного дня ее волосы торчали, как у куклы-тролля[5], а штаны на резинке сползали с худеньких бедер. Стелла ненавидела тесные воротники, поэтому ее школьная футболка поло была на три размера больше положенного. Тут важно было расставить приоритеты, и я решила, что для меня главное – отправить дочь в школу.