– Думаю, лучше пока ничего не предпринимать, пускай сама успокоится, – сказала Шери.

– Нет уж, – возразила я. Мне сейчас только новой Стеллиной истерики не хватало.

– Малыш, с тобой все в порядке? – Шери повернулась к Заку, который сосредоточенно растягивал слайм в длинные склизкие нити. Никто не стал требовать, чтобы он извинился. Я вспомнила, что Шери хранит ножницы в ящичке для мелочей, схватила их, сказала, что нам пора, и выскочила из дома с дрожащей Стеллой. Но Шери догнала меня на полпути к машине и схватила за руку.

– Шарлотта, – тяжело дыша, выговорила она. – Это специальные бесшумные ножницы, чтобы стричь гиперчувствительных детей! Они нам нужны. Давай вернемся в дом. А Стелла пускай прокричится. Для таких деток, как наши, это способ снять стресс.

– Сколько раз повторять: Стелла не такая, как Зак! – отрезала я. – У них нет ничего общего.

Шери выпучила глаза и подошла ко мне так близко, что можно было разглядеть светлый пушок над ее верхней губой. Я инстинктивно выставила руку, чтобы защититься, а через секунду Шери уже сидела на земле и шумно дышала – скорее от удивления, чем от боли. Мы в шоке уставились друг на друга. Что произошло?

Не до того сейчас, сказала я себе, Стелла вот-вот ударится в панику. Я торопливо усадила дочь в машину. От пережитого руки у меня дрожали. Я кое-как отрезала липкую прядь, решив, что верну ножницы потом. А Стелла, к счастью, совсем успокоилась.

– Зачем ты толкнула маму Зака? – спросила она.

– Я ее не толкала. Просто выставила руку, чтобы она не нарушала мое личное пространство, – ответила я. На душе стало тяжело. Я ведь и правда хотела, чтобы Шери отошла, ничего больше… неужели я действительно ее толкнула?

Мы вернулись домой, и Стелла сразу поднялась к себе в комнату. А я остановилась у раковины и откусила кусочек рисового хлебца. Терять такую подругу, как Шери, мне совсем не хотелось. Мы переписывались каждый день, обменивались советами по воспитанию детей и подшучивали над чатом ДНШМХ (расшифровывалось это название как «Друзья начальной школы Масвелл-Хилл»), в котором амбициозные и успешные родители – всякие там режиссеры и художники-постановщики из Вест-Энда – соревновались в своих предложениях по помощи школе.

Шери была единственной мамой, с которой у нас появились свои, только нам одним понятные шутки. Как-то раз, когда она сильно распереживалась за Зака, ее муж Бенджамин сказал: «Ты о себе-то не забывай – сделай прическу, приведи брови в порядок». С тех пор так и повелось: когда одна из нас переживала трудный период, другая шутила: «Может, пора к бровисту?» Вот только теперь одной юморной эсэмэской не обойтись. Мне придется извиниться по-настоящему, даже если все правда вышло случайно.

И, наверное, нужно быть поактивнее в этом ДНШМХ, рассудила я. Если поближе познакомлюсь с родителями других детей, возможно, Стелле будет проще социализироваться в классе. В ближайшее воскресенье как раз намечалось первое «собрание» в этом учебном году – посиделки с просекко и пиццей у Эмми дома. Надеюсь, она уже забыла про инцидент с птицей.

Уже завтра, в четверг, Стелла пойдет в четвертый класс. Хорошо хоть, в этот раз учебный год начнется с короткой недели. Вот только нельзя отпускать Стеллу в школу с такой нелепой прической. Я поднялась к ней в комнату.

– Давай подровняем волосы, доченька.

К моему изумлению, она спокойно дала мне себя расчесать и подстричь, но я не чувствовала радости от того, что Стелла в кои-то веки позволила к себе прикоснуться. Меня кое-что насторожило. Я чувствовала едва уловимый незнакомый запах, как будто ее одежду постирали другим порошком, хотя стирала лично я. Она пахла, как чужой ребенок.

Сейчас

7

– Вы как будто даже немного разочарованы тем, что у Стеллы не включился «режим паники», – замечает доктор Бофор.