Меня привлек только клюквенный соус с тонким ароматом апельсиновой цедры – его принесла Киа. Как она сказала, он был приготовлен по рецепту ее матери. У нее было мускулистое тело – было заметно, что она занимается триатлоном – и длинные светлые волосы с едва заметной проседью.

– У тебя красивые волосы, – сказала я.

Она вскинула голову.

– Красить волосы – попусту время тратить, – заявила Киа. – Я лучше прокачусь на велосипеде. – От нее пахло смесью дезодоранта для спортсменов и магниевой соли для ванн – терпимый запах, не отталкивающий. – Ты, наверное, с нетерпением ждешь появления малыша.

Я улыбнулась.

– Да ладно тебе. Ты же считаешь, что мы должны платить углеродный налог, – напомнила я. Как-то Киа призналась мне, что не может иметь детей из-за преждевременного истощения яичников, но при этом и не горит желанием их завести – по экологическим соображениям. «Я никого не осуждаю, – сказала она тогда. – Если кто-то хочет стать родителем – это его дело. Но, знаешь, климатический кризис дает мне моральное право радоваться, что у меня нет детей».

Теперь ее внимание переключилось на Стеллу, которая стояла в дверях кухни, словно не решаясь подойти ближе.

– Помнишь меня? Мы виделись пару лет назад, тебе тогда было пять или шесть. Все еще интересуешься катастрофами? Ты тогда столько всего интересного рассказала мне про «Титаник».

– Не помню, – коротко ответила Стелла. Как это не помнит? Она же помнила все до мелочей: сколько пассажиров спаслось, даже какие породы собак выжили (два померанских шпица и один пекинес).

Киа улыбнулась.

– А ты рада, что у тебя скоро появится братик или сестричка?

– О да, – сказала Стелла. Я едва заметно вздрогнула. Как бы помягче и поубедительнее попросить ее не произносить два самых распространенных слова в английском языке? Тут к нам пришел Пит и обнял меня за плечи. Сегодня он был необычайно элегантен: свежевыглаженная рубашка вместо привычной свободной футболки (ох уж этот калифорнийский стиль), борода подровнена, от нее исходит свежий и чистый, как морозный воздух, запах бальзама.

– Уже выбрали имя? – спросила Киа у Пита.

– Пока нет, но главное – чтобы его можно было переосмыслить в виде татуировки. Вот, у меня уже есть звезда в честь Стеллы[15]. – Он закатал рукав и показал черно-белую звезду, стилизованную под розу ветров, украшавшую его бицепс. – Извините за пафос, но это моя путеводная звезда. Мой истинный север.

У меня сжалось сердце. Он никому не показывал эту татуировку с того рокового дня рождения. Пит поднял Стеллу на руки, но она не вцепилась в него, а безвольно повисла, словно тряпичная кукла. Он опустил ее обратно на пол.

– Стелла-Белла-Банана, ты растешь с каждым днем! Я так горжусь твоими успехами в школе! Хочешь в субботу поплавать с папой?

Она молча кивнула. Я посмотрела на нее, не веря своим глазам. В самом деле? Он так быстро согласилась на шум, брызги и толкотню? А если в воде встретится чей-нибудь использованный пластырь?

К нам подошла Эмми.

– Какая чудесная прическа! – воскликнула она, поймав Стеллу за косичку.

– Разве не прелесть? – подхватил Пит.

На долю секунды взгляд Эмми скользнул по идеально чистому полу. Неужели она вспомнила… Она ведь тоже была на том празднике с аниматором, мучившим бедных зверушек, и огромной толпой гостей.

В тот день у Стеллы в какой-то момент лопнуло терпение. Она поднялась к себе в спальню, сняла нижнее белье, вернулась на кухню, где было больше всего народа, присела на корточки и… сделала свои дела прямо на пол.

В тот момент я была в ванной и плескала себе на лицо холодную воду, а когда услышала ахи и охи, сразу выскочила на кухню, которая опустела в мгновение ока.