Он схватил меня за руку и потащил к стулу, но усилий прилагал меньше, чем следовало. Я привыкла к крупным мужчинам. Сэмюэль выше шести футов ростом, однако этот человек заставлял меня чувствовать себя маленькой.

Я сделала два шага назад и между нами встала Наоми.

– Дэниэл умер, – сказала я. – Я сама видела его Призрак. Уоррен, один из вервольфов, который был со Стефаном, был тяжело ранен и брошен, чтобы его нашла стая. Не знаю, где другой волк и Стефан, но собираюсь узнать.

Наоми подошла к мужчине поближе и потрепала его по груди.

– Тш‑ш‑ш. Все в порядке. – Таким тоном Адам разговаривает с молодыми волками, когда те начинают нервничать. – Вам можно уйти, Мерседес, – тем же тоном продолжала она. – Форд – один из привязанных.

Это означало нечто большее, чем просто способность стать вампиром после смерти. Блеск глаз – не генетическое отклонение, это предтеча сверкающих жемчужин, какие я видела у вампиров, когда их охватывали гнев или жажда.

Форд нетерпеливо схватил Наоми – думаю, чтобы отшвырнуть ее в сторону и добраться до меня. Но она наклонила голову и подставила ему шею, и он заколебался, захваченный видом пульсирующей жилки.

Если бы она просто испугалась, я бы осталась и попыталась ей помочь. Но ее стремление к нему было слишком сильно. Форд наклонился к ее шее, а я повернулась и вышла.

И только на полмили отъехав от дома Стефана, впервые вздохнула полной грудью. Я узнала много, гораздо больше, чем ожидала, но ничто из узнанного не поможет мне найти Литтлтона. Я не знала, где содержатся другие зверинцы вампиров. И даже если бы знала, едва ли Литтлтон жил в зверинце своего создателя – если, конечно, его создатель один из вампиров Марсилии. Многие вампиры могли бы создать колдуна, чтобы навредить Марсилии. Или вампиры из других семей могли узнать о ее неприятностях и послать колдуна, чтобы уменьшить сопротивление новому господину семьи.

И все это проблемы Марсилии, а не мои. А я должна узнать, где колдун.

Я погрузилась в размышления и, только спустившись по извилистой дороге с холмов на аллювиальную равнину к востоку от Кенневика, заметила, что еду от дома.

Может, Уоррен знает, куда направились Адам и Сэмюэль в поисках Литтлтона? Я повернула и поехала к дому Адама. Прошло всего несколько часов, но вервольфы, как только приобретают способность меняться, излечиваются быстро.

Вервольф, который не пускал меня накануне вечером, снова был на дежурстве, но только опустил взгляд и без споров открыл дверь. На диванах в гостиной несколько групп, но никого из моих друзей.

– Мерси?

Джесси была на кухне. В руке она держала чашку с горячим шоколадом.

– Отец или Сэмюэль не звонили? – спросила я, хотя ответ был ясен по ее лицу.

Она покачала головой.

– Даррил сказал, ты их ищешь.

Своим тоном она задавала множество вопросов. В какой опасности ее отец? Почему его ищу я, а не вся стая?

– Как Уоррен? – спросила я, потому что мне нечего было ответить дочери Адама.

– По‑прежнему плохо, – ответила она. – Даррил боится, что он не справится, потому что не выздоравливает, как полагалось бы, и ничего не ест.

– Надо посмотреть, удастся ли с ним поговорить.

Я оставила Джесси с ее какао и тревогами.

Дверь в подвал была закрыта, но я открыла ее, не постучав. Всякий, кто мог находиться в этой комнате – кроме Кайла, пожалуй, – должен был слышать мой разговор с Джесси. Я встретилась с взглядом темных глаз сидевшего в кресле Даррила. Стояла на пороге и смотрела ему в глаза.

– Мерси?

Голос Кайла звучал напряженно; Кайл устал не меньше меня.

– Минутку, – ответила я, не сводя глаз с Даррила.