– Если она любит пралине, куплю ей, – прошептал Тойер. – Много куплю. Все, что будет.

– Мы не можем сейчас, рассматривая эти случаи, помнить каждую деталь, иначе это бы означало, что мы с самого начала руководствовались этой гипотезой, а она появилась только теперь. – Она уничтожающе взглянула на Тойера.

– Я не понимаю этого! – крикнул репортер с радио.

– Я внесу вас в список выступающих, – взмолился Зельтманн. – Пожалуйста, не перебивайте. Пожалуйста!

– Какой еще список?

– Еще вопрос, – не унимался закаленный баталиями местный репортер Риш, игнорируя усилия Зельтманна. – Студент теологии, который якобы разыскивался полицией, доставлен в эти минуты в неврологическую клинику. Он лежит в коме, я только что получил об этом SMS. Видите ли вы здесь дальнейшие параллели?

– Параллели можно увидеть всегда, – поневоле признал Тойер, – но они пересекаются в бесконечности. Вспомните сравнение с пазлом, которое сделал обер‑прокурор.

Зельтманн почти кричал, несмотря на застывшую на лице масленую гримасу, изображавшую улыбку:

– Теперь мы просим вас покинуть зал! Мы должны продолжать работу. Мы непременно будет держать вас в курсе, да. Цитирую наш предвыборный лозунг: «Мы несем вам безопасность»…

Среди представителей СМИ назревало явное недовольство.

Тойер сообразил, что озабоченную общественность не успокаивают скудными воспоминаниями об уроках математики в средней школе, и всем сердцем согласился с этим.

– Неврологическая клиника тоже хороша, – негодовал потеющий Вернц. – Хотят сварить яйца, которые курица еще не снесла. Существует же еще в этой стране понятие о врачебной тайне!

– Мой коллега не врач, – насмешливо парировал Риш. – Существует еще и обязанность властей предоставлять информацию. Не исключено, что некоторых жертв можно было бы избежать, если бы граждане знали, что в городе орудует убийца.

– Пресс‑конференция закончена! Прошу покинуть зал! – хватая ртом воздух, объявил Зельтманн.

Журналисты начали расходиться. Взгляд Тойера упал на экзотического типа в их рядах; казалось, тот никуда не торопился. Интересно, что делает японец среди местных репортеров? Или он китаец?

– Мой дорогой Дункан, – Вернц жестом сожаления раскинул руки, словно ему приходилось отказывать приговоренному к гильотине в последней просьбе о помиловании, – публичная часть нашего мероприятия подошла к концу, весьма сожалею, но я вынужден исключить вас из дальнейшего обсуждения… Злое требование, злое, но в этом городе в настоящее время творятся еще и злые дела…

Дункан понимающе закивал и, как бы изображая объятие, положил руку на рыхлое бедро своего визави.

– Мы работаем весьма профессионально, – сокрушался Вернц, – но во время сложного расследования случаются моменты творческого хаоса.

– О, так бывает во всем мире, – чинно подтвердил Дункан.

Хаос повсюду, но только не у него . Он  отличается от всех.

В Сингапуре он  купил маленький прибор. Достаточно его включить, и тот посылает в наушник звук исключительного качества. При необходимости все можно записать на любой носитель информации, но он  в этом не нуждается, он  запоминает то, что хочет, потому что и забывает то, что хочет.

Нелегко ему  было обнять этого кретина, зато в это время он  выполнил великолепный маневр – сунул в его карман узкий прибор. Если же кретин схватится за свой карман, он обнаружит его , Дункана, портсигар. По ошибке сунул, какая неловкость, поскорей вернуть, спасибо.