– Ну, например, на Ингриммштрассе, – попробовал пошутить комиссар.

– Ах! – Ильдирим в ярости рухнула на стул напротив него. – Знаете что? – продолжала она уже спокойней, но с грустью. – Мои родители вернулись назад, как образцовые граждане, теперь они пенсионеры в Измире. И ужасно несчастны, особенно отец, потому что там нет вина «Пфельцер Рислинг».

– А ваш брат? – Тойер надеялся своими расспросами постепенно отвлечь ее от гневных мыслей.

– Он держит диско‑клуб во Фрейбурге. Мы очень разные с ним и поэтому мало общаемся.

Ильдирим, казалось, исчерпала всю свою злость. Уже спокойней она рассказала, что Бабетта подсунула ей под дверь записку. Ее мать почти сразу же запила снова.

– А я рада, понимаете? Радуюсь, что бедная квашня допьется до чертиков и умрет, потому что получу тогда свою девчушку. Но даже если так и случится, я не знаю, что буду делать дальше. Ведь у Бабетты начинается трудный возраст, а у меня нет никаких материнских навыков.

– Это ничего, – рассеянно успокоил ее Тойер. – Вам ведь, конечно, уже лет тридцать пять, и если бы вы рано…

– Мне тридцать, – зашипела прокурорша. – Значит, я могла бы родить ее в девятнадцать. Но не все же турчанки так поступают!

– Вот что, позвольте мне сообщить вам то, с чем я пришел, – решительно проговорил Тойер.

Ильдирим издала неопределенное междометие, и он истолковал его как позволение.

– Сегодня вечером я вызвал своих людей к моей приятельнице. Туда приедет искусствовед, специалист по живописи, и тогда мы сделаем еще одну попытку. Времени нам оставили совсем мало.

Ему удалось лишь рассказать Ильдирим о вечерней прогулке. Было заметно, что в ней накапливается лава для нового извержения. Когда он начал описывать свои мистические ощущения на плотине, ее терпение лопнуло.

– Такого просто не бывает! Неправда! Я оказалась в одной связке с сыщиком, которому грезится по ночам, что он летает, и поэтому, здрасьте пожалуйста, вознамерился стать героем телевизионного реалити‑шоу «Шифр Икс‑Игрек». Господин Тойер, это не доказательство! Не является таковым здесь, в Центральной Европе. Может, вам нужно попытаться с этим в Индии! – Тут она снова иссякла; вероятно, нездоровье вынуждало ее беречь свои силы.

Тойер погрузился в себя, затем объявил, что все серьезно обдумал.

– Речь идет только вот о чем: если Вилли подделал картину Тернера, тогда этот Зундерманн становится главным подозреваемым. – Тут он удивленно замолчал – на деле все оказалось просто.

Ильдирим долго смотрела на него. Затем подошла к телефону.

– Говорит Ильдирим. Мне лучше. Я выздоровела. Приеду после обеденного перерыва. Да, я снова работаю. – Она села напротив Тойера. – Отправляйтесь к этому Зундерманну и, если у вас есть основания, арестуйте его.

Он не мог сдержать довольной улыбки, хотя и сам понимал ее неуместность. Прокурор нахмурилась еще сильней, но уголки и ее рта дрогнули.

Газета «Рейн‑Неккар‑Цайтунг» с неохотой дала адрес. Очевидно, он не первый явился с таким требованием, так что опять ему пришлось хитрить и изворачиваться.

Он сам вел машину – в первый раз после того, как два года назад, обливаясь потом и совершая ошибки, типичные для новичка, пригнал ее на техосмотр. Чудо, что громоздкий «опель» вообще завелся. Но машина послушалась, и он, самый оклеветанный сыщик в городе, сидел за рулем. Ехал медленно, нигде даже не сделал заметных ошибок. Перед поездкой он отыскал на плане города дорогу до дома Зундерманна и постарался ее получше запомнить.