– Однако, сейчас о нем так не скажешь, – манерно растягивая слова, произнесла Саманта. Она напряженно крутила на плечах пелерину от “Оскара де ла Рента”

– Какая тоска! – вздохнул Родерик.

– Твоя вина, Родди. Если бы мы полетели “Конкордом”...

– Не вижу связи. Кроме того, “Конкорд” так же неудобен, как балетные тапочки.

– Можно было заказать самолет, – сказала Саманта.

– Ради одного чертова уик энда?

– Моя последняя любовь делала именно так, – объявила Саманта.

– Твоя последняя любовь была слишком толста, чтобы летать обычным самолетом.

– Совсем она не была толста, – возмутилась Саманта. – И, кроме того...

– Извините, но, кажется, у вас сложности с машиной, – вмешался молодой человек с желтым платком в кармане пиджака. – Могу подвезти вас.

– Родди, сделан так, чтобы этого человека арестовали, – потребовала Саманта.

– За что? Он хочет нас подвезти.

– В “шевроле”, – презрительно прошипела Саманта. – И одет в полиэстр. Неужели, ты хочешь, чтобы я сидела в одном автомобиле с человеком в полиэстровом пиджаке.

– Говоря откровенно, мне безразлично, что на нем, пусть хоть фиговый лист. Ты только взгляни, какая очередь на такси.

– Мой автомобиль вполне комфортабельный, – произнес настойчивый молодой человек с обнадеживающей улыбкой.

Саманта испустила глубокий вздох.

– Ладно. Уик энд все равно уже погиб. Пусть меня ждет полное фиаско, “шевроле” – так “шевроле”.

Она с капризным видом шагнула к голубому седану. С переднего сидения ей улыбался другой молодой человек. В руках он держал желтый платок.

– Вас мы тоже можем подвезти, – предложил молодой человек шоферу.

– Я не сяду рядом с обслугой, – визгливо запротестовала Саманта.

– Все будет хорошо, миролюбиво произнес юноша. – Он сядет впереди с нами. И мы примчим вас мигом.

* * *

Номер 134.

Майлз Петерсон сидел в баре аэропорта, потягивая мартини; рядом на полу, у его ног, стоял изрядно потертый кожаный портфель. Петерсон уже двадцать пять лет летал на международных авиалиниях и за это время пришел к выводу, что пара рюмок чего нибудь покрепче сразу же после полета помогает легче переносить дорогу. Пусть другие суетятся, волоча по коридорам аэровокзала пакеты, сумки и малолетних детей, а потом торчат до изнеможения в багажном отделении и выстаивают очередь на такси. Майлз Петерсон же предпочитал в это время спокойно потягивать мартини. Париж уже начинал казаться ему уютным и приветливым местечком.

– Не возражаете, если я присяду рядом с вами? – спросила Майлза хорошенькая девушка, когда он приканчивал второй мартини. На вид ей было меньше двадцати, волосы, как у Брук Шилдс, и кругленькие грудки. Никогда еще Париж не казался Майлзу таким прекрасным.

Он покачал головой – конечно, не возражает – а девушка робко спросила:

– Вы турист?

Майлз уставился на нее бессмысленным взглядом, с трудом возвращаясь в реальность.

– Нет. Я здесь по делу. Торгую ювелирными изделиями. Езжу сюда шесть восемь раз в год.

– Боже, – произнесла девушка, глядя на кожаный портфель. – Если у вас там образцы, лучше быть поосторожнее.

– Их там нет, – ответил, улыбаясь, Майлз. – Образцы – на мне. Но здесь тоже есть свои недостатки. Проходить таможенный контроль – сплошная мука.

Девушка звонко рассмеялась, словно он необычайно удачно сострил.

– Как приятно встретить здесь американца, – продолжала она.