– Алек! – испуганно вскрикнула Кэтрин и бросилась к упавшему ничком на пол графу.

К ней тут же присоединилась дородная женщина, которая была старше Алека по крайней мере вдвое.

– О Господи! Хозяин, хозяин… с вами все в порядке?

Опустившись на колени, Кэтрин приподняла Алеку голову, проклиная себя за то, что действовала как самая последняя дура.

– Господи, да я убила его!

– Он жив, – возразила пожилая женщина. Взяв графа за руку, она приложила палец к запястью. – У него хороший пульс.

– Но у него кровь! – воскликнула Кэтрин, увидев тонкую алую полоску на щеке. – Он тяжело ранен!

– Не думаю, мисс, – проговорила женщина. – Он просто потерял сознание. Через минуту придет в себя. У его сиятельства крепкая голова, все будет хорошо.

Однако в голосе пожилой женщины чувствовалась тревога, и на самом деле она не была столь оптимистична, как хотела это представить.

– Должно быть, вы его невеста? – спросила она Кэтрин. – Я миссис Браун, экономка.

– Я Кэтрин Меривейл, – выдохнула Кэтрин. «Дурочка, которая убила твоего хозяина». Слезы набежали ей на глаза. – Вот как нам пришлось познакомиться. – Откинув волосы со лба Алека, она осмотрела рану, в то время как экономка ощупала его пальцы.

Подняв голову, Кэтрин увидела стоявшую в дверях мать, которая с явным подозрением разглядывала все вокруг.

– А это моя мать. – Кэтрин умоляюще посмотрела на миссис Браун: – Нельзя ли устроить графа как нибудь поудобнее? Сколько он будет лежать на полу?

– Лучше его не трогать, – ответила женщина. – Он дышит ровно и, думаю, вскоре придет в себя.

– Это я виновата! Я не должна была врываться сюда! – Кэтрин взглянула на скульптуру, изображающую женщину верхом на лошади, наготу которой скрывали распущенные волосы. Леди Годива… та самая голая женщина.

Кэтрин почувствовала, что слезы наворачиваются ей на глаза.

– Господи, да что же он тут делал, в конце концов? Миссис Браун снисходительно пожала плечами:

– Милорд; хотел сделать так, чтобы комната вам понравилась. На чердаке оставалось не так много вещей для этой цели, а вот эту старую скульптуру отца и несколько картин никто не купил. Я говорила ему, что не следует самому ставить скульптуру так высоко, но он не пошел за лестницей.

– Кто нибудь из слуг мог бы помочь ему…

– У нас нет слуг, мисс. – Спохватившись, миссис Браун поспешила добавить: – То есть… они в городе.

Миссис Браун не умела лгать, как и дворецкий. И тут Кэтрин вдруг осенило. Отсутствие слуг, выцветшие ковры, обветшавшие лестницы, заросшие цветники. Как заметила мама, здесь не просто все запущенно. Кэтрин поняла, что причина заключается в отсутствии денег. Она сама достаточно пожила в таких условиях после смерти отца.

– У него нет денег. Да? – сказала Кэтрин, вопросительно уставившись на миссис Браун. – У его сиятельства нет денег?

Пожилая женщина изменилась в лице, затем едва заметно кивнула.

Так вот почему Алек оставался в отеле. Потому что нуждался в деньгах. И все его другие секреты и недомолвки объяснялись именно этим.

Кэтрин почувствовала, как огромный камень свалился у нее с души. Алек беден! Кэтрин никогда не могла предположить, что осознание этого может сделать ее счастливой. Его отказ привезти Кэтрин сюда объяснялся отнюдь не желанием попрощаться с любовницей, или устроить последнюю дикую оргию, или скрыть незаконнорожденных детей, или еще какое нибудь безумство – словом, то, что не давало ей спать последние несколько ночей.

Нет, он скрывал это от нее потому, что стеснялся.