– Нуда, гадкий… Как и твой в отношении книг. Ноя не врываюсь в комнату, чтобы застать тебя врасплох.

– Я прошу прощения. Должно быть, ты считаешь меня ужасной. Я неверно судила о тебе безо всяких на то оснований.

– Ну да ладно, – примирительным тоном проговорил Алек. – Твои подозрения понятны.

Кэтрин покачала головой:

– Я совершенно безосновательно подозревала тебя в неверности и коварстве, прости меня…

– Довольно об этом. Дорогая, не нужно никаких извинений, – хрипло проговорил Алек. – Все забыто.

– Только не мной. Но я искуплю свою вину. С помощью моего наследства мы сможем превратить Эденмор в красивый дом.

Алек почувствовал, что задыхается от стыда.

– Ты сказала, что будешь рада сложить с себя бремя ответственности за управление имением. Мне не хочется перегружать тебя.

– Это не бремя, когда есть деньги, – весело откликнулась Кэтрин. Обведя его спальню взглядом, она добавила: – Ты только представь, что мы можем сделать здесь. Если подправить потрескавшуюся лепнину, заменить ковер, а возможно, и шторы – тут будет просто шикарно! – Кэтрин посмотрела на Алека сияющими от восторга глазами. – Хотя мебель требует некоторого ремонта, она, в общем, хороша, а камин так и вовсе прелесть!

– Значит, тебе нравится это.

– Дом? Ну конечно! Даже при беглом осмотре мне показалось, что построен он на совесть.

– Пятый герцог, тот самый, который его строил, использовал высококачественный дуб и самый лучший красный кирпич. И в каждой комнате есть камин из итальянского мрамора–в точности такой, как этот. Мой… гм… отец, слава Богу, не дошел до того, чтобы разобрать камины и пустить на продажу.

Лицо Кэтрин помрачнело.

– Как могло случиться, что такой дом доведен до столь жалкого состояния?

– Это долгая история, – ответил Алек, не желая начинать рассказ, в котором вынужден будет перемежать правду с ложью.

– Я люблю долгие истории.

Снова подойдя к Алеку, Кэтрин села рядом и нежно положила ладонь ему на ногу.

Что ему оставалось делать? Вздохнув, Алек стал рассказывать о том, .как плохо вел хозяйство «отец», о вороватом управляющем, об убыточных капиталовложениях… обо всем том, о чем он мог рассказать. В этот момент в комнату вошла миссис Браун с чаем и тарелкой, на которой лежала горка коричневых ломтиков, долженствующих, по всей видимости, означать еду.

– Прошу прощения, что это заняло у меня столько времени, – бодрым голосом проговорила она. – Ваша матушка засыпала меня вопросами об этом доме, мисс.

– Могу себе представить, – сдержанно сказала Кэтрин, а Алек насторожился.

– Я посадила ее в передней гостиной, пока готовила чай. – Экономка поставила поднос возле кровати. – Но когда вернулась, застала бедняжку спящей. Миссис Меривейл заснула прямо в кресле.

– Это с дороги. – Кэтрин налила чаю и подала чашку Алеку. – И мы встали очень рано.

Экономка вытерла руки о фартук.

– Я накинула на мадам шаль, чтобы она не замерзла. – Миссис Браун взглянула на Алека: – Вижу, вы чувствуете себя лучше, милорд. Но я могу сделать припарку вам на голову.

– Нет необходимости. Мисс Меривейл хорошо ухаживает за мной.

– Вам надо что нибудь поесть.

Но не в том случае, если он хотел чувствовать себя лучше.

– Мне больше ничего не надо, миссис Браун. Поджав губы, экономка обиженно произнесла:

– Очень хорошо. В таком случае я пойду и займусь ужином.

После ее ухода Кэтрин посмотрела на Алека осуждающим взглядом:

– Я понимаю, что ты чувствуешь себя не слишком хорошо, но все же нельзя быть настолько невежливым.