– Я н не знаю, – запинаясь от волнения, проговорила Кэтрин, – хотела бы я, чтобы ты разглядывал меня. Я худая и веснушчатая, и волосы у меня слишком… рыжие.

– Я не поверю в это. – Он не обладал даром поэта, как ее приятель, чтобы отыскать красивые слова, но он определенно мог успокоить ее. – Позволь мне увидеть тебя.

Сев на кровати, Кэтрин стянула рубашку через голову, после чего легла на спину:

– Ну вот, смотри сколько тебе захочется.

Дыхание у Алека резко участилось при виде гладкой белой кожи.

– Боже мой, Кэтрин, ты настоящее совершенство! – проговорил Алек хриплым голосом.

Нахмурившись, Кэтрин снова потянулась за рубашкой.

– Ты не будешь смотреть на меня, если собираешься смеяться.

Выхватив рубашку, Алек бросил ее на пол.

– Да ты хоть сама понимаешь, насколько красива? Кэтрин недоверчиво посмотрела на него:

– Ты первый, кто так считает.

– Значит, остальные просто слепы. – Алек снова забрался на кровать и лег рядом с Кэтрин, поцеловав ее густые распущенные волосы. – Как можно не замечать такие роскошные волосы?

– Они рыжие, Алек.

– Я знаю. Они напоминают мне море. Кэтрин вскинула бровь:

– Последний раз я проверила и убедилась, что оно зеленое или голубое. Но определенно не рыжее.

– Оно такое, когда солнце всходит или садится. – Алек намотал на палец завиток волос. – На побережье Суффолка оно всходит над водой. Когда я был мальчиком, то любил наблюдать, как солнце зажигает море. Пожар заканчивался в пене у берега. – Он пальцами расчесал спутанные завитки. – Как твои волосы, такие непослушные и растрепанные.

Улыбка коснулась губ Кэтрин.

– И ты говоришь, что не поэт и не знаешь красивых слов.

– Видишь, что ты со мной делаешь – превращаешь в поэта.

Тихий смех Кэтрин перешел во вздох, когда Алек провел рукой вниз по ее щеке и коснулся россыпи веснушек на верхней части груди.

– А знаешь, что говорят о веснушках? Что это волшебные укусы любви.

Кэтрин недоверчиво прищурила глаза:

– Кто так говорит?

– Кто то должен. А разве они не похожи на это? Кэтрин засмеялась.

– Не знаю. А что такое укус любви?

Алек поцеловал Кэтрин чуть пониже плеча так сильно, что от поцелуя на коже остался багрово синий след. Он потер пятно большим пальцем.

– Вот поцелуй любви. Видишь? – спросил он и стал целовать веснушки на нижней части груди. – А что касается худобы… у тебя достаточное количество плоти на всех нужных местах. Например, здесь.

Кэтрин застонала, когда Алек провел языком вокруг соска. Он тут же напрягся. Алек стал прокладывать поцелуями дорожку вниз, и вскоре его язык погрузился в пупок.

– И здесь. – Он запечатлел влажный поцелуй на животе.

В следующее мгновение его губы оказались над огненно рыжими завитками, которые едва прикрывали шелковистые лепестки. Когда он поцеловал Кэтрин между ног, она ахнула и попыталась отстранить его.

– О Господи, Алек, что ты делаешь? Он приподнял голову и улыбнулся:

– Нарушаю правила. Кэтрин широко раскрыла глаза:

– Ой, так вот что происходит на картинке…

– Какой картинке?

Покраснев, она, заикаясь, пролепетала:

– Н не обращай вн нимания.

– Ты опять про эту мерзкую книжку? На сей раз ты меня заинтересовала. Там действительно есть картинка с изображением того, как люди это делают?

– Ну… есть… но я не могла понять, почему мужчина это делает…

Алек слегка сжал зубами твердый узелок плоти, и Кэтрин, ахнув, толкнулась ему навстречу.