– Это будет пещера кошмаров или что‑то такое. Эпизод 26‑й – сцена в сознании Тимми, – я точно не знаю. – Она достала изо рта жвачку и бросила ее в большую мусорную корзину, которую как раз провозили мимо. – Меня зовут Триш Вандермеер. Я художник‑декоратор, а заодно и главный конструктор. – Она отвернулась, чтобы крикнуть рабочим: – Нет, нет, нет, это кресло – для чердака, а не для офиса... Господи, есть же придурки на свете... черт, не уроните мне тут унитаз! – Упомянутый унитаз представлял собой самое обыкновенное сантехническое оборудование, но с «золотым» сиденьем.

– Тут у вас, кажется, сумасшедший дом.

– Это точно. Порошочка хотите? – Она помахала у Петры перед носом маленьким пакетиком, в каких обычно в кафе подают порционный сахар.

– Нет, спасибо.

– Тогда пойдемте, я вам все здесь покажу. Кстати, мне очень понравился ваш репортаж в «Vogue». Или в «People»? Там, где интервью с серийным убийцей.

– В «Ярмарке тщеславия». Вы читали? Спасибо. Обычно помнят героев интервью, а кто берет интервью – на это внимания не обращают. – Все мы падки на лесть, и Петра не исключение. Она тут же прониклась симпатией к этой девушке.

– Сюда. – Триш провела ее по узкому коридору – пришлось чуть ли не боком протискиваться, – между двумя декорациями. Они остановились у «буфетного» столика и взяли себе по кофе. Потом прошли через брезентовую занавеску и оказались в подобии пещеры.

– Это все фольга, – пояснила Триш. – Фольга и напыление краской. А потом мы тут сделаем глицериновые сосульки и все такое.

– Это тоже для сцены из снов? – Петра заметила двух женщин в глубине пещеры – тех самых, которые оборачивали леса в большом зале фольгой. Теперь они красили стены в земляной свет, распыляя краску из баллончиков.

– Ага. На самом деле идею с фольгой мы слямзили из другого фильма, «Ангелы в черной коже». Пятьдесят миллионов долларов – для такого проекта это не так уж и много. Я думаю, один только Джейсон Сирота получил миллион. Он играет этого проповедника. Врага Тимми. Правда, сейчас не понятно. Они думают вообще выкинуть проповедника из сценария, потому что какой‑то реальный проповедник грозится подать на них в суд. Только ему уже заплатили вперед, и нет гарантий, что он вернет деньги. В общем, миллион коту под хвост. Ни фига себе!

Они быстро прошли по пещере. Она представляла собой настоящий закрученный лабиринт, так что расстояние в несколько ярдов казалось почти бесконечным. Иллюзия была потрясающая.

– Хотите, я вам покажу что‑то по‑настоящему поразительное?

– Конечно.

Следующая декорация представляла собой комнату Тимми с игрушечной железной дорогой. Не просто стол с выложенными на нем рельсами и пластмассовыми паровозиками. Нет. Дорога занимала всю комнату. Два или три миниатюрных города. Горная цепь. Бесконечные рельсы, узлы и разъезды – сквозь горы и через реки, по мостам и тоннелям. Был здесь и средневековый немецкий замок. И плексигласовая река. А в самом центре всего этого великолепия – мягкий диванчик и кресло, торшер в юго‑западном стиле, ковер с индейским узором на полу.

– У одного из сценаристов была идея, что Тимми Валентайн мог бы ходить к психоаналитику, – сказала Триш. – К кому‑то из этих фрейдистов. Точно известно, что он собирал модели поездов. И вот этот психоаналитик просит его построить железную дорогу, которая как бы проходит через всю его жизнь.