Триш взяла Петру за руку и провела в соседнюю комнату, где была точная копия железной дороги из предыдущей декорации, только сильно уменьшенная, так что она помещалась на столе.

– Мы сделали две дороги, – сказала Триш. – Одна – в натуральную величину. Эта – та, что мы только что видели. И вторая – вот эта, уменьшенная. Миниатюра в миниатюре. Потому что по сценарию она взорвется, и нам надо снять несколько планов под разными углами, и... ой, вам же, наверное, неинтересны все эти технические подробности. – Она опять отвернулась, чтобы наорать на рабочих: – Осторожнее с этим ковром, идиоты... кто‑то из иранских крестьян три года жизни угробил на эту штуковину. Прошу прощения. – Она повернулась обратно к Петре. – У нас тут такой жуткий бардак. Вот и приходится постоянно орать. Кстати, хотите, я вам покажу что‑то вообще потрясное?

– Конечно.

У Петры уже голова кружилась от обилия впечатлений.

– Тогда пойдемте.

Опять коридоры, опять шум и грохот; потом – вверх по импровизированному пандусу. В большую квадратную комнату с плексигласовым полом. Зеркальные стены и потолок. Под прозрачным полом, ниже на пару футов, был еще один пол – тоже зеркальный. Источники света были все скрыты, так что свет шел как бы из ниоткуда. Ощущение полной дезориентации. У Петры сразу же закружилась голова. Ее бесчисленные отражения как будто метались от зеркала к зеркалу, вспыхивали и гасли на гранях этого замкнутого на себе пространства, казавшегося бесконечным.

– Даже жутко становится, – сказала она.

– Ага. Крышу рвет с места.

– А для чего это?

– Это тоже в сценарии – комната в доме Тим‑ми, – где он общается с отражениями души. Тот, кто правил сценарий, понятия не имел о его общей структуре, но на выдумки он горазд. Смотрите!

Триш хлопнула в ладоши. Петра смотрела на свое отражение на потолке, и вдруг отражение начало меняться... оно растянулось... потом сжалось... потом опять растянулось... исказилось до неузнаваемости... скрутилось в узел.

– Как... что...

– Движущиеся стены, – пояснила Триш. – На сервоприводе. Сдвинешь угол буквально на волосок, и все отражения меняются. Как в калейдоскопе. – Она крикнула невидимому оператору: – Спасибо, достаточно!

Бессчетно размноженные отражения Петры снова слились в одно. Она перевела дух. Но за долю секунды до того, как ее отражения воссоединились, ей показалось, что она увидела что‑то еще... огонь. Да. Пламя, бьющее из глаз мертвеца. Он был абсолютно голый, и он пытался вырваться из зеркальной дверцы. Его глаза полыхали огнем, а взгляд был исполнен запредельного ужаса. Лишь на долю секунды. А потом все прошло. Никакого огня. Только ее собственное отражение.

Она вдруг поняла, что дрожит. «Кажется, я схожу с ума, – подумалось ей. – Это просто такой спецэффект с зеркалами. Просто такой спецэффект».

– Да, – добавила Триш, – стены еще и летают.

Она хлопнула в ладоши три раза. Одна стена отъехала в сторону, и Петра увидела, что они были в каких‑нибудь несколько футах от «буфетного» столика.

– Кажется, мне надо выпить еще чашку кофе, – сказала Петра.

– Да, меня тоже всегда пронимает, – кивнула Триш. – Я никогда раньше не делала ничего такого... такого стихийного. Вроде бы это моя конструкция... но все равно пронимает.

* * *

• наплыв •

Миссис Битс сидела в вестибюле гостиницы «Паводок», потому что никто не знал, что с ней делать.