– Сестра, Райт. Я вынужден настоятельно вас попросить, чтобы вы...

– Доктор Голдберг, оно шевелится, оно шевелится, оно...

И тут судороги прекратились.

Тело лежало тихо и неподвижно.

Как и всякое мертвое тело.

Где‑то пробили часы.

Обыкновенное мертвое тело.

– Наверное, скоро уже рассвет, сестра Райт... и я не вижу причин, почему меня надо было отрывать от кофе. Я распоряжусь, чтобы взяли анализы... в надлежащее время. Господи, у нас что, нет свободного отсека, чтобы это убрать? А то валяется расчлененное тело прямо посреди комнаты... кто вообще додумался его здесь оставить? Сестра, не впадайте в истерику, вы же видите, эти спазмы уже прекратились... или что это было... завтра мы обо всем позаботимся.

– Да, доктор Голдберг.

– А теперь прошу меня извинить, я, знаете ли, не привык встречать рассвет на ногах, когда я в ночной смене.

Развернуться. К выходу. Двойной замок. Охранная система. Лифт.

Вверх.

– Доктор Голдберг, вернитесь. Вернитесь, пожалуйста. Оно снова шевелится... Господи, оно схватило меня, оно меня тянет... у него слюни текут... Господи Боже, оно пытается меня укусить...

Истошные вопли.

Морг: ни единой живой души.

Ни единой.

* * *

• наплыв: сумерки •

Им не пришлось долго ждать.

Брайен придумал одну хитрость. Это было трусливо и малодушно, но Пи‑Джей признался, что он вряд ли сможет заставить себя убить своего лучшего друга. Это следует сделать безлично и беспристрастно, хотя вся затея немного смахивала на эпизод из «Маленьких негодяев».

Он сидел в священном круге и молился – просил духов ниспослать ему озарение или хотя бы подсказку, что делать. Но духи остались глухи к его просьбе. Все так изменилось после того – первого – поиска видений. Раньше все было понятно и ясно. Теперь же все стало расплывчатым и туманным, и дух, который его наставлял раньше, больше не появлялся. Может быть, это все потому, что он уехал из резервации и вернулся к образу жизни белого человека? Но я и есть белый человек, подумал Пи‑Джей, во всяком случае, наполовину. Его разрывало на части. Может, великое зло и вправду вырвалось в мир – но почему оно приняло обличье Терри Гиша, его лучшего друга?

И вот теперь они с Брайеном Дзоттоли сооружали дурацкую ребяческую ловушку, чтобы низвергнуть это предполагаемое великое зло. Он никак не мог соотнести эти два противоречивых образа: рыцари в сияющих латах в праведной битве против адских созданий тьмы – и двое людей, перепуганных до полусмерти, в сражении с ветряными мельницами. Я заражен сомнениями, думал Пи‑Джей, наблюдая за тем, как Брайен льет святую воду в мусорное ведро.

– Сколько еще до рассвета? – спросил Пи‑Джей.

– Полчаса, не больше, – ответил Брайен.

– Наверное, тебе стоит вернуться обратно в круг.

– Да.

Брайен вступил в круг из священных предметов. В руках он держал резиновый молоток – из тех, которыми забивают паркетные гвозди – и кол, вырезанный из ручки швабры.

– Я все сделаю сам, – сказал он. – Я знаю, что ты не сможешь...

Они сидели в священном круге и ждали. Пи‑Джей закрыл глаза. Он чувствовал присутствие Брайена рядом, он вспоминал обо всем, через что им обоим пришлось пройти. Он пытался расшевелить свой дух, выманить его из укрытия, куда он запрятался и никак не хотел выходить. «Я хочу, чтобы ты совершил путешествие, – мысленно повторял Пи‑Джей, – я хочу, чтобы ты пролетел над городом, нашел Терри и привел его сюда».