|
– Он вдруг замолк и провел пальцем по шраму, который словно дужка очков шел от угла глаза до уха. – Ей поверили, когда она сказала, что случайно меня уронила. Но я вижу все это ее глазами, и помню ее мысли, и помню, как ей скручивало желудок, сводило судорогой руки и ноги, так ей нужна была доза героина. А потом я вижу, как она кипятит чайник воды и выливает его на меня. – Он внезапно ухмыльнулся, и эта улыбка была какой‑то дикой. – Впрочем, это сестры заметили. Вот так и настал конец моей любящей мамочки – во всяком случае, насколько меня это касалось.
– Так ты был телепатом с самого рождения? Блэк кивнул. Электра удивленно покачала головой. – Удивительно, как это ты не сошел с ума. – А я сошел. – Он одарил ее еще одной огромной безудержной ухмылкой. – Как, по‑твоему, почему я так выгляжу? Почему у меня все лицо, и шея, и даже веки в тату? Слой за слоем, слой за слоем, слой за слоем… Он замолк и уставился в окно на Главную улицу Леппингтона. Глаза у него странно поблескивали. Потянувшись, Электра положила руку ему на колено. Она думала, что он отстранится, но Блэк не шелохнулся. Она чувствовала жар его тела через ткань джинсов и сведенные от напряжения мышцы над коленом. – Джек, – негромко произнесла она. – Я думаю, мы оба – чужие в чужой стране. Почему бы нам не позаботиться друг о друге? Джек едва заметно кивнул, все еще не поворачиваясь от окна. – И может быть, – все так же вполголоса продолжала Электра, – когда все это закончится, мы сможем остаться друзьями. И, быть может, ты сможешь остаться в гостинице? Блэк промолчал, только на шее у него слегка дернулось адамово яблоко. Это была единственная его уступка чувствам. Впереди высилась кирпичная громада «Городского герба». На улицах уже появились люди – почтальоны, разносчики; двое машинистов, закинув за спину рюкзаки с термосами и бутербродами, неторопливо брели через рыночную площадь в сторону вокзала. Шесть утра, понедельник. Большинство жителей города пробуждались ото сна – некоторые от кошмарного, – но Электра знала, что их кошмар далеко не закончился. Сегодня они проведут дневные часы, готовясь к следующей ночи, когда им придется сразиться с ордами вампиров, которые хлынут из своих берлог под городом. Она припарковала фургон у обочины. После неожиданного потока слов Джек Блэк возвратился к обычному своему каменному молчанию. Когда Электра выходила из пикапа, налетел ветер. Слышно было, как он гудит, проносясь между башнями гостиницы. И снова ей показалось, что она вслушивается в стон потерянных душ, унылый, похоронный звук, пронизанный отчаянием. Поспешно пересекая задний двор – Блэк не отставал от нее ни на шаг, – хозяйка гостиницы почувствовала, как собираются, фокусируются ее мысли. Этого ощущения она не испытывала со времени своей работы над телепрограммой – когда до эфира следующей передачи тикали, отсчитывая время, убегали секунды, когда весь материал для ведущих требовалось сложить в единый связный сценарий. Как это ни странно, но впервые за последние годы она почувствовала, что вновь целиком и полностью управляет собственной жизнью. Она знала, что ей предстоит сделать: приложить свой острый аналитический ум к горам обрывочной информации, относящейся к местному фольклору, а потом выстроить эти разрозненные факты во что‑то, что может им пригодиться. Дэвид Леппингтон сказал, информация станет их оружием против монстров. И он был прав. Чувствуя поющий в венах прилив энергии, она распахнула дверь гостиницы и размашистым шагом пересекла вестибюль. Пора переходить в наступление, подумала она, наслаждаясь гулом возбужденной радости. Хватит прятаться по запертым комнатам. Отныне мы станем давать сдачи.
2
Бернис шла по туннелю. |
