– Почему?

– Это все равно слишком обобщенно. Мне надо как‑то уточнить. И потом, как я могу представить что‑то, чего сквонк никогда не видел, если я пользуюсь материалами его собственного воображения?

– Просто представь ключ от входной двери в свою комнату, – предложила Мэри. – Это достаточно просто и достаточно чуждо.

– Да, но проблема в том, что он, похоже, не видит, о чем я думаю, а просто ловит эмоции, которые от меня исходят. Например, когда я думал о том, как сквонк убирает этот корабль, то подчеркивал отвращение от того, что внутренние помещения корабля грязные, и беспокойство из‑за того, что кто‑то важный придет его посмотреть. Я думаю, что эти чувства он и уловил. А как передать эмоцию о том, чего сквонк никогда не видел и не может представить... погоди. Кажется, я знаю. Нам это и не понадобится. Я просто передам беспокойство, что что‑то потерялось, ощущение, что это может быть в одном из зданий города, и представлю, что если сквонк пойдет в город, то он сможет это поискать. Потом, когда он пойдет искать и тебе захочется зайти в какое‑нибудь здание, я передам надежду, что потерянный предмет может быть внутри. Я даже смогу направлять сквонка внутри здания; а если тебе потребуется побольше времени внутри, то я велю ему обыскать каждый миллиметр.

– Знаешь, – заметила Мэри через какое‑то время, – это ужасно странно, общаться с инопланетянами через эмоции. Первое, что я бы предположила о лаагах или любом другом существе их миров – если у них несколько миров, – это то, что меньше всего общего у нас найдется в области эмоций. А теперь ты говоришь, что мы можем чувствовать как они и настолько, что из этого может получиться язык общения. Это безумие.

– Ты первая заговорила о параллельном развитии.

– Я говорила о развитии технологии. А это...

– С другой стороны, может, дело и не в эмоциях. Может, я на самом деле общаюсь со сквонком каким‑то совсем другим способом. Знаешь, когда я с ним общаюсь, я не думаю о том, что говорю со сквонком. Я представляю, будто общаюсь с чем‑то вроде собаки, но это просто удобный способ для моего воображения, чтобы осмыслить происходящее. Может, общение между разумами – это универсальный язык, а наши тела только мешают взаимопониманию. Люди без общего языка могут передать свои чувства...

– Звуками, выражениями лица или жестами, – вставила Мэри.

– Ну так язык лаагов, похоже, весь состоит из жестов. Если он возник на схожей эмоциональной основе, то и результат мог оказаться похожим на наш. В конце концов, и мы, и лааги живем в одной вселенной и подчиняемся одним законам физики.

– Это всего лишь догадки, – возразила она. – Даже не знаю, откуда начать перечислять, что здесь может быть не так.

– Да господи, может, я просто с помощью черной магии с ним общаюсь, – сказал Джим. – Так или иначе, мы его привели сюда. И ты как раз дала мне повод прервать маньяка‑чистильщика – пора обнаружить пропажу.

Сквонк как раз начал чистить шкаф со скафандрами. Джим снова вообразил себя лаагом, жестами обращающимся к сквонку.

– Где ключ? – сигналил лааг. – Здесь нет ключа. Где ключ? Он, наверное, пропал. О боже, ключ пропал...

– Ты же считал, что ключ не годится в качестве потерявшегося предмета, – сказала Мэри. Джим только сейчас понял, что он так сосредоточился на своей задаче, что для Мэри произнесенные лаагом слова прозвучали вслух.

Джим постарался извлечь урок из своей промашки. Лучше ему теперь излагать приказы сквонку так, чтобы Мэри не слышала. Иначе можно нечаянно выдать информацию, которую он собирался держать в секрете.