– Да, конечно, я помню, – сказал Вопрос Первый.

– Скажи, а есть какой‑нибудь способ, чтобы я поговорил с Мэри наедине? То есть не разговаривая одновременно с тобой и твоими друзьями? Наверное, я плохо объясняю. Я хочу сказать, что хочу сейчас поговорить с Мэри и не хочу, чтобы нас слышал кто‑нибудь еще.

– Конечно, если хотите, мы не будем слушать, – сказал Вопрос Первый. – Если ты обратишься только к Мэри, всем остальным станет очевидно, что слушать вас было бы очень невежливо и просто невозможно.

– Что ж, хорошо, – ответил Джим. – Значит, я просто должен помнить, что говорю только с Мэри, и никто из вас нас не услышит?

– Естественно, – подтвердил Вопрос Первый.

– В чем дело, Джим? – спросила Мэри.

– Ну, я... – Джим не прочь бы услышать от Вопроса Первого и остального шлейфа какое‑нибудь подтверждение того, что они действительно не слушают то, что он собирался сказать, но это было, очевидно, настолько не нужно, что никому, даже Вопросу Первому, не пришло в голову делать такое подтверждение. Тут дело обстояло так же, как довольно скоро оказалось не нужно говорить «Я закончил» после каждой фразы, когда говорящий закончил и был готов слушать.

– Ну вот, насчет этих миров, которые мы видели, – сказал он наконец. – Это, конечно, не рай, который воображал Рауль, но люди точно могли бы их заселить, некоторые даже без терраформирования. Но отсюда следует, что и лааги могли бы заселить их после такого же точно уровня терраформирования, чтобы сделать их пригодными для своей расы.

– Да, конечно, и что из этого? – отозвалась Мэри.

– Это поднимает вопрос нашей ответственности за то, чтобы как можно скорее закрепить эти планеты за человечеством, – объяснил Джим. – Извини, я не хочу казаться напыщенным, но эти планеты можем использовать и мы, и лааги, а мы сейчас общаемся с расой, которая контролирует эти планеты, но сама их не использует. Вопрос в том, что нам делать в связи с этим.

– Если хочешь знать мое мнение, – произнесла Мэри, – я думаю, стоит сказать нашим новым друзьям, что эти миры нам очень нужны и мы бы хотели их заселить, и узнать, не помешает ли им это. Но это исключительно мое мнение. Все контакты с Вопросом Первым и компанией я оставляю тебе.

– Мне?

– Да, я же сказала.

– Почему мне?

– Я скажу, почему тебе. Джим, я много отдыхала и думала, когда мы оказались в той больнице у лаагов...

– Да, но я сейчас говорю о...

– Дай мне закончить. Потерпи, я веду к тому, что хочу сказать. Для начала, ты был прав. Я перетрудилась.

– Ну...

– Более того, – упрямо продолжила она, – я потеряла перспективу. Я многому научилась от тебя и от сквонка – да, и от сквонка. Ты был прав, когда сравнивал меня с ним. Часть меня и правда как он, как лааги вообще. Вот почему с самого начала я понимала их куда лучше, чем ты.

Джим хотел ответить, но потом решил, что не стоит.

– Ты был прав. Я живу ради работы, и они тоже, и мне это в них нравилось. Я ими восхищалась. И к концу это стало влиять на мои оценки. Я бессознательно стала стремиться доказать, что я и они были на правильном пути, а остальное человечество ошибалось.