– Мы вас покидаем, «ИДруг», – сказал командир сопровождавшей их эскадрильи.

– Еще раз спасибо за сопровождение, командир – сказал Джим.

– Не за что, «ИДруг».

Они улетели.

– А что теперь? – поинтересовалась Мэри.

– Теперь другое сопровождение, могу поспорить, – сказал Джим. – Тут и гадать особенно нечего. Моллен не хотел, чтобы мы добирались до границы территории людей без охраны – и без наблюдения. Но ни один экипаж не должен знать направление нашего движения или догадаться о нашем задании. На всякий случай.

– На какой еще всякий случай? – сердито пробурчала Мэри.

– На случай всякого случая, – ответил Джим. – Любой возможной неприятности нужно постараться избежать. Так гласит правило номер шестнадцать миллионов один. А вот и следующая команда.

Вокруг них появилось очередное построение из пяти истребителей.

– «ИДруг», это командир эскадрильи сопровождения, мы поведем вас до границы в сектор Бразилия. Готовы к переходу?

– Слышу вас, командир эскадрильи, – отозвался Джим. – «ИДруг» готов к переходу, спасибо за сопровождение.

– Такая работа. Тогда делаем переход. На счет раз... два... три... переход!

На этот раз, когда они прибыли, рядом с ними не было командного корабля. Но сопровождение их покинуло, а вскоре рядом появилось новое.

– «ИДруг», – у говорившего был заметный акцент, – Это командир эскадрильи для сопровождения вас к следующей точке перехода. Готовы к переходу?

Дальше последовало все то же самое.

– А что, если патруль лаагов по ту сторону границы заметит, как мы тут прыгаем? – поинтересовалась Мэри.

– Опять‑таки могу поспорить, что на границе подразделение наших кораблей следит за деятельностью лаагов, чтобы ни один их корабль не подошел близко и не мог засечь нас приборами. Если они наткнутся на лаагов, нам наверняка сообщат, что следующая точка перехода изменилась.

Она ничего не ответила, но Джиму в ее молчании почувствовалась тень сомнения.

– Нет, ни генерал, ни кто‑нибудь другой мне этого не говорили, – сказал он. – Но у тебя своя специальность, а у меня своя. То, о чем я сейчас сказал, – это стандартные меры предосторожности, вроде как вдохнуть поглубже, когда ныряешь.

– Меня могли бы и предупредить, – сказала Мэри.

– И кто это мне так много рассказывал о том, кому что полагается знать? Насчет того, чтобы предупреждать... – Джим остановился, боясь зайти слишком далеко. Те, кто давал указания Моллену и Мэри, решили не оставлять ему выбора. Ни к чему было срывать зло на ней.

Секунду они оба молчали.

– Может... – начала Мэри, но Джим прервал ее, начав обмениваться стандартными репликами с очередным сопровождением.

– Может быть, – сказала она наконец, – мне надо было знать по причинам, им неизвестным.

– Обсуди это с генералом и всеми этими шишками, когда мы вернемся.

Мэри ничего не ответила. Джим почувствовал угрызения совести. Он только что обещал себе не срывать на ней зло и тут же это сделал. Придется теперь сначала думать, а потом говорить.

Наконец последняя эскадрилья сопровождения передала их одному кораблю. Его пилот с ними даже не разговаривал – он отсчитывал время до перехода вспышками корпусных огней. Их будто призрак провожал. Джим вспомнил «Рождественскую песнь» Диккенса и то, как третий призрак – призрак грядущего Рождества – водит Скруджа по будущему молча, не отвечая на его вопросы.