– Браво, сразу правильный ответ. Мои поздравления. Так мы и поступим. Мы прыгнем так, чтобы наверняка попасть за территории лаагов – примерно на таком же расстоянии от границы, как Земля, только в другую сторону. Прыжок должен быть за пределы их родного мира, но ближе их дальней границы. Наш корабль будет единственным чужаком, и его там не ждут, так что мы должны суметь пробраться к диаметру и поискать их миры или линии полетов, пока нас не заметят. – Он остановился. – Пока все понятно?

– Да, – ответила она, – давай дальше.

– Ну так вот, если мы таким образом дойдем до диаметра и не заметим следов их жизнедеятельности, то мы явно проскочили. Тогда придется отойти от диаметра на безопасное расстояние, вернуться назад параллельно ему и опять двинуться внутрь. Если опять ничего не найдем, то повторим эту процедуру. Если же мы сразу наткнемся на лаагов, то двинемся вперед к центру галактики, но не так далеко, как в первый раз, и снова пойдем к диаметру. Таким образом мы найдем дальнюю границу лаагов и начнем искать то, что Рауль назвал раем.

– Рауль, – сказала Мэри почти мечтательно, – не прыгал туда‑сюда.

– Да, Рауль пролетел поперек территории лаагов и позволил им изрезать себя на кусочки, – согласился Джим. – Они не смогли окончательно распылить «Охотника на бабочек» только потому, что даже без двигателей им не удавалось задержать его на одном месте достаточное количество времени. Нам с тобой нужно уберечь корабль, ну и себя, разумеется. Интересно, кстати, что случается с разумом, когда его корабль разрушают? Он умирает или просто плавает в космосе?

– Давай думать о проблемах по мере их возникновения, – отозвалась Мэри.

– Когда они возникнут, их придется тут же решать. Я надеялся узнать о предстоящем хоть чуть‑чуть заранее.

– Ну, у меня ответов нет. Поэтому сейчас переживать бессмысленно, – сказала Мэри спокойно. – Начнем?

– Мы уже начали, – объяснил Джим. – Я установил автоматический алгоритм прыжков вперед, внутрь и наружу, на случай если я сам не смогу управлять кораблем. Теперь держись, мы отправляемся.

Само отправление оказалось тихим и спокойным. Они сделали десять прыжков – без тел переходы ощущались как что‑то вроде скачков сознания – и наконец выплыли на участке космоса, не особенно отличавшемся от того, где их оставил последний сопровождающий.

– Теперь внутрь... осторожно, – проговорил Джим.

Он мысленно переключил управление. Мэри достаточно разбиралась в пилотировании, чтобы понять, что он разворачивает корпус перед переходом, чтобы выйти из него в нужном направлении – в данном случае носом к диаметру. Потом он начал серию фазовых переходов, все короче и короче. Последний прыжок был в пределах видимости приборов «ИДруга».

– Согласно расчетам приборов – и моим, – сказал Джим, – мы должны быть примерно за три световых года от диаметра. Если наше исходное предположение верно и лааги используют похожий диаметр, то здесь должны проходить маршруты их кораблей. Нам придется посидеть и подождать.

– А если мы тут будем сидеть, а никто так и не появится? – спросила Мэри. – Мы опять выйдем наружу или двинемся потихонечку вверх по диаметру?

– Первый способ надежный, но медленный. Второй быстрее, но опаснее – мы можем попасть в зону интенсивных передвижений лаагов. – Джим заколебался. – Я знаю, что бы сделал я. А ты бы как поступила?

– Двинулась бы вверх по диаметру, – сказала Мэри, не колеблясь.