– Ну ладно, – сказала Мэри. – Я прощаю тебя, ты прощаешь меня. Теперь объясняй.

– Хорошо, – Джим глубоко вдохнул. – Как у тебя с историей? Ты помнишь, что до появления навигационного секстана моряки в океане находили пункт назначения вне видимости берега с помощью астролябии и счисления пути?

– Да, – ответила она.

– Отлично. Такая старомодная навигация с помощью компаса, часов, судового журнала и счисления пути была, конечно, неточной, но люди все равно плавали вокруг света. Просто раньше они плыли в Африку вместо конкретного города, скажем, на восточном побережье Африки, а потом плыли вдоль берега, пока не находили нужное место, вместо того чтобы направляться прямо к нему через океан. Вот на таком уровне мы сейчас занимаемся навигацией в космосе, и так нам с тобой придется работать.

– Поподробнее, пожалуйста, – сказала Мэри.

– Ладно, давай поподробнее. Нас вывели сюда, вне видимости линии центра галактики. Но у нас есть то, чего не было у древних мореходов Земли, а именно хронометр, или даже три хронометра, настолько точных, что они отклоняются лишь на крошечную долю секунды – на результат это не влияет. Кроме того, в памяти корабля сохранился каждый фазовый переход, его расстояние и место назначения, и каждый поворот и изгиб полета на обычных двигателях. Корабельный компьютер в состоянии с помощью всего этого рассчитать, куда мы улетели с Земли.

Мэри вздохнула с облегчением. Джим подумал, что мысленный вздох невозможно описать. Это было словно обещание того, что если бы было тело, оно бы вздохнуло.

– Так что мы знаем, где мы сейчас.

– Ну, опять‑таки и да и нет, – возразил Джим. – Мы знаем, потому что кроме того, о чем я тебе сейчас сказал, у меня в память заложены координаты места, где нас оставил последний корабль. Я и сам этого не знал, но его прощальный сигнал раскодировал этот участок памяти. И в то же время мы знаем, где мы, только по отношению к Земле, границе и галактическому диаметру. Мы не знаем, где находится то, что мы ищем.

– Но тебе просто надо... – Мэри оборвала фразу. – А, понимаю.

– Именно, – отозвался Джим. – По правилам нам бы надо было направиться обратно к диаметру и спуститься по нему до территории лаагов. Но так мы обязательно наткнемся на скопления их боевых кораблей задолго до того, как доберемся до места, не говоря уже о том, чтобы достичь дальних неизученных миров. Наш единственный шанс – идти отсюда вперед параллельно диаметру, пока не появится возможность снова свернуть к нему и оказаться в неизведанном, за территорией лаагов.

– Если мы слишком рано свернем, то встретим их боевые корабли, – сказала Мэри.

– Верно. А если зайдем слишком далеко и свернем слишком поздно, то окажемся там, где, по нашим расчетам, должен быть диаметр, но никаких других координат знать не будем. Нам придется либо предположить, что мы еще не добрались, и продолжать двигаться к центру галактики, либо допустить, что мы проскочили, и свернуть назад по диаметру. Тогда если мы ошибемся, то точно наскочим на лаагов.

– Но должен же быть какой‑то выход, – задумчиво протянула Мэри.

– Да, я еще кое‑что забыл. Что, если на невообразимом расстоянии за их территорией ничего нет? Продолжать нам путь или повернуть назад?

– В артиллерии есть метод прицеливания, – начала Мэри, – когда в первый раз преднамеренно совершают перелет, а во второй – недолет.