– А со мной есть? Я имею в виду мои ощущения.

– Иногда, – сказала она, – когда ты от меня не прячешься.

– Я этого не делаю!

– Ты все время это делаешь! – она заколебалась. – Наверное, это даже хорошо, что мы можем иногда друг от друга отгородиться. Ты же не хочешь все время знать, что я чувствую?

Вопрос прозвучал неуверенно, как будто, задавая его, Мэри преследовала какую‑то скрытую цель.

– Нет. Конечно нет, – ответил он. – Ты права, разумеется.

– Ну вот, – продолжила она с облегчением, – так что ты хотел сказать, когда сквонка приласкали, или похвалили, или что там еще?

– Что я хотел сказать? – Джим нахмурился. – Не помню... Ах да, я решил, что сквонк, возможно, шел к этому лаагу за указаниями, и по тому, что сквонк сделает потом, мы сможем узнать, как сотрудничают сквонки и лааги. Но нашего сквонка всего лишь приласкали.

– Погоди‑ка – может, это и не так, – сказала Мэри.

– Не так?

– То, что лааг сделал рукой, когда прикасался к сквонку, – продолжила она. – Как ты и сказал, лааг мог его хвалить. Но мог и говорить с ним. Или даже давать ему указания.

– Ты сказала, что не чувствуешь эмоций сквонка, – сказал Джим, – а жаль. Слишком уж он был счастлив, чтобы это оказалось просто новым заданием. Он чуть ли не впал в экстаз.

– Может, он любит работать.

– До такой степени?

– Откуда нам знать, насколько сквонки любят работать? – поинтересовалась Мэри. – Пастушьи собаки любят перегонять отары. Лайки любят тащить сани в упряжке. Может, сквонк такой же, только он еще сильнее любит работу. Откуда нам знать?

– Неоткуда, – согласился Джим. – Но поверить в это трудно.

– Ну так мы выясним.

– Спросим его, что ли? – сказал Джим.

– Нет, просто будем наблюдать. Что ты делал, когда был маленьким?

– Ходил в школу. Играл, – ответил он. – А ты что делала, когда была маленькой?

– В этом вся разница, – сказала Мэри. – С тех пор как я себя помню, я наблюдала и училась. Я говорила, по‑моему, что не могла дождаться, пока уеду из дома. Мои родители... – Она внезапно прервала себя: – Я слишком много о них говорю.

Джим не знал, что ей ответить.

– По‑моему, ты только раз их упоминала, – произнес он наконец.

– Правда? Неважно. Я просто хотела сказать, что они оба были совершенно бесполезными личностями. Миллионы людей могли прожить их жизнь за них, и никто бы не заметил разницы. Я давным‑давно решила, что со мной такого не будет. Я буду работать и учиться – так я и сделала. В этом разница между мной и всеми остальными.

– Мной, например, – сказал Джим.

– Если честно, то да, и тобой. Ты просто вырос – и все, да? С тобой все просто происходило?

– Ну, не совсем, – ответил Джим. – Как я уже говорил, все дети в какой‑то момент хотят стать пограничными пилотами, а я сохранил эту мечту и стал им.

– Это замечательно, – сказала Мэри. – Я имею в виду, что ты добился своего. Есть занятия и поважнее, чем пилотировать истребители. Но я не об этом говорю.

– А к чему ты тогда начала этот разговор?

– Потому что когда я сказала, что мы выясним, насколько сквонк любит работать, ты отшутился, будто это невозможно.