– Понятно. Извини. Теперь буду знать.

– И не надо так легкомысленно к этому относиться.

– Слушай, – поинтересовался Джим, – и чем это я тебя так задел сегодня?

– Я собираюсь работать, а ты шутки шутишь! – взорвалась она. – Если не хочешь помочь, может, заткнешься и оставишь меня в покое?

Джим сказал было, что он помогал, но решил, что так он только продолжит спор, который ему не выиграть. С Мэри, скорее всего, ему ни один спор не выиграть, так что лучше и не начинать. Хотя он не собирался начинать и этот.

Так или иначе, у него были свои планы, и пора было за них браться.

– Интересно, – сказала Мэри, словно бы полностью забыв предыдущий разговор, – куда это сквонк нас тащит?

Ответа не пришлось ждать долго. Вскоре их сквонк повернул к одному из зданий‑ульев побольше.

Глава семнадцатая

Джим ждал чего угодно, только не этого. Все внутри было огромным, но очень аккуратным. От входа до самой дальней стены тянулись длинные столы шириной в метр, отстоящие друг от друга метра на три. Длина у них была разная, в зависимости от того, как далеко оказывалась стена круглого здания.

С обеих сторон за этими столами лааги стояли или сидели в чашеподобных сиденьях вроде тех, что Джим и Мэри видели в заброшенном корабле. Это напоминало конвейер, но они не передавали свою работу следующему по цепочке. Здесь они собирали из кучи деталей разные маленькие механизмы, а потом вызванный непонятным Джиму образом сквонк забирал готовое изделие и уносил его.

Некоторые лааги не работали. Они не стояли и не сидели в стульях‑чашках, а съеживались как можно больше, почти полностью втягивая руки, ноги и голову и опираясь на основания своих туловищ, как покрытые кожей круглые бочки.

Их сквонк пошел прямо к дальней стене комнаты и занял позицию посреди длинной очереди других сквонков.

– Что дальше? – поинтересовался Джим.

Мэри не ответила. Вскоре один из сквонков в очереди бросился к ближайшей скамье, взял собранный агрегат, который мог бы уместиться в обеих руках Джима‑человека, и пошел в глубь здания.

Они ждали. Другие сквонки отходили забирать собранные изделия у лаагов. То ли каждый сквонк был прикреплен к определенному лаагу, то ли существовала какая‑то система, по которой сквонки работали курьерами.

Мэри молчала. Она явно была занята наблюдениями и выводами. Джим решил, что ему тоже следует заняться делом, и прежде всего обдумать, как вырваться из‑под контроля Мэри.

Насколько он помнил, гипнотический приказ вечно не длится; со временем он угасает. Сколько для этого требуется времени, он знать не мог. Да он и не собирался ждать освобождения, хотя бы потому, что вырваться самому было куда приятнее, чем покорно дожидаться свободы.

Джим сосредоточился на словах Мэри о том, что она не чувствовала эмоций сквонка. Еще она призналась, что по крайней мере иногда не чувствовала эмоции самого Джима. Джим подозревал, что «иногда» относилось к любому времени, когда они не были в прямом контакте для разговора. Он ухватился за это признание Мэри, как шахматист, заметивший слабое место в обороне противника.

Суть дела была в том, признался он сам себе, что им руководил уже не гнев, а дух состязания. Гипнотический контроль бросал ему вызов, а древний инстинкт упрямства в его характере всегда отвечал на вызовы. Как‑то раз он умудрился тайком взглянуть на тесты, которые проходил при обучении на пограничного пилота, и выяснил, что именно это качество помогало ему добиваться успеха на границе. Экзаменатор заметил, что наибольших успехов он достигал при вызове.

Джим особенно не переживал, вспоминая о тех мучительных месяцах, когда Мэри, Моллен и компания экспериментировали над ним, чтобы объединить его с «ИДругом».