Северьянов закрыл дверь.

– Кэролайн, я должен извиниться за поведение Мари Элен и особенно за то, что о подписании договора вам при шлось узнать таким образом.

– Меня потрясло это.

– Знаю.

– Когда вы уезжаете?

– Надеюсь, не позднее чем через неделю. Даву взял Минск. Я должен вернуться к Барклаю, армия которого охраняет дорогу на Москву. Это мой долг. Иного выбора нет.

– Не позднее чем через неделю, – эхом отозвалась Кэролайн, пытаясь унять охватившую ее дрожь.

– Вы едете с нами?

– Я не могу.

– Прошу вас отправиться с нами.

Сердце ее гулко забилось.

– Здесь моя жизнь. Здесь мой отец.

– Вы нужны Кате. Попробуйте поработать в России хотя бы шесть месяцев. А если вам не понравится, то обещаю, я не стану задерживать вас.

Искушение было велико. Очень велико.

– Нет.

– Там ничто вам не угрожает. Я никогда не допущу, чтобы вы подверглись опасности. Мы будем жить в Санкт Петербурге. А если Наполеон вздумает повернуть на север, мы успеем уехать оттуда. Я не поставлю под угрозу ни жизнь дочери, ни вашу. – Князь говорил очень убедительно, глаза его горели.

– Нет.

– Это окончательное решение? – Он сверлил ее своими золотистыми глазами.

Из глаз ее хлынули слезы, но она кивнула.

– Я не могу видеть ваших слез, – прошептал Николас и погладил Кэролайн по голове. – Не плачьте. Почему вы плачете?

– Потому что я дурочка.

– Вы отнюдь не глупы, Кэролайн. Итак, мы расстаемся.

Девушка молча кивнула. До отъезда оставалась неделя, а у нее уже сейчас сердце разрывалось от боли.

Князь замер в нерешительности. Глаза его сверкнули. И не успела Кэролайн воспротивиться, как он заключил ее в объятия. Его губы завладели ее губами. Девушка прильнула к нему, моля Бога, чтобы Николас не погиб на войне и когда нибудь вернулся. Она молилась о том, чтобы Бог позволил ей забыть его, но всей душой не желала этого.

Наконец он оторвался от ее губ.

– Я не умею играть. Я хочу тебя, Кэролайн.

– Я тоже хочу тебя, – прошептала она.

Князь поднял ее на руки и уложил на ковер перед камином. Она была ни жива ни мертва, осознавая всю силу своего чувства к нему. Девушка не представляла себе, что любовь и физическое влечение способны так захлестнуть ее. Она едва сдерживала слезы. Сейчас Бог послал ей мгновение, возможно, единственное, когда она любит и любима. Но это мгновение закончится и никогда больше не повторится. Разве можно не воспользоваться им?

Их взгляды встретились. Князь наклонился и страстно поцеловал ее. Она обняла его за плечи. Ей безумно хотелось прикоснуться к нему. Ладони Кэролайн скользнули по плечам Николаса – широким и сильным. Она провела рукой по его животу.

Князь покрыл поцелуями ее лицо, потом его губы переместились на стройную шею. Кэролайн закрыла глаза, мучительно желая раствориться в нем, стать с ним одним целым. Он накрыл ладонью ее грудь, и девушка застонала.

– Кажется, я умру от наслаждения, – выдохнула она.

– Надеюсь, не один раз – ночь еще не кончается. Я постараюсь не причинить тебе боли.

Князь снова жадно прильнул к ее губам, а руки его, скользнув ниже, оказались между ног Кэролайн. Она замерла от страха, но от его нежных прикосновений ее обдало жаром. Прерывисто дыша, Кэролайн вскрикнула и прижалась к нему. Она гладила волосы Николаса, спину, пробралась под рубашку и провела ладонью по груди и твердому плоскому животу. Ей хотелось познакомиться с каждым дюймом его тела.

Князь приподнялся и, не отрывая взгляда от Кэролайн, расстегнул и сбросил с себя сорочку.