По ее щеке скатилась слеза.

Хорошо, что хоть Катя в безопасности. И Кэролайн знала, где ее найти, если понадобится. Что за нелепая мысль? С какой стати отправляться туда и разыскивать Катю?

Кэролайн не предполагала, что все это закончится такими страданиями. Выход один: необходимо забыть его. Но как забыть князя, если она думает о нем еще упорнее, чем до отъезда? Если в этом проклятом Лондоне ничего нельзя узнать о нем, о России и о том, что там происходит? Может, Джордж, вернувшись, привезет какие нибудь новости?

Ее печальные размышления прервал звук колокольчика над дверью. Кэролайн вздрогнула. На улице по прежнему лил дождь, а она сидела за конторкой в полной темноте. Понимая, что поступает очень опрометчиво, поскольку нельзя упускать покупателя, девушка тем не менее сказала:

– Извините, лавка уже закрыта.

– Но на дверях написано «открыто», – насмешливо произнес старушечий голос.

Кэролайн насторожилась.

– Почему ты сидишь в темноте? Тоскуешь? Господи, да ты, кажется, плакала? – засыпала ее вопросами Эдит Оусли.

Что за невезение! Только визита бабушки ей сейчас и не хватало! Кэролайн поднялась.

– Я вовсе не плакала, – солгала она, гордо вздернув подбородок. – У меня простуда.

– Гм м, – скептически покачала головой старая леди. – А почему сидишь в темноте?

– Размышляю.

– Может, зажжешь лампу?

Кэролайн сняла стекло с масляной лампы и зажгла фитиль. Что нужно бабушке? Как бы заставить старую ведьму уйти?

Эдит положила на конторку ветхую книгу. У Кэролайн отлегло от сердца Значит, бабушка пришла по делу.

– Вы хотите продать эту старую книгу? – спросила Кэролайн.

Старая леди рассмеялась.

– Нет. Это фамильная Библия. Ей лет. Я решила, что она должна находиться у тебя.

Девушка удивленно пожала плечами.

– Что молчишь? Удивлена? – усмехнулась Эдит.

– Почему вы сделали это? Старая леди странно улыбнулась.

– А почему бы нет? Мне не хочется отдавать ее этому оболтусу. И у его матери такие же куриные мозги. Если бы была жива Маргарет, я, возможно, отдала бы Библию ей. А может, и нет. Будем считать, что это справедливый обмен, поскольку я с наслаждением перечитала Берка.

Кэролайн растерялась. Едва ли можно назвать это справедливым обменом. Стихи Берка продают в любой книжной лавке, тогда как двухсотлетней Библии цены нет.

– Я не хочу брать эту книгу, – сказала Кэролайн, хотя ей до смерти хотелось взять ее. Эдит пожала плечами.

– В таком случае отдай ее кому нибудь.

Кэролайн с трудом подавила искушение обозвать бабушку ведьмой, но это было бы чересчур. Девушка заметила, что слишком пристально смотрит на Библию. Эдит тоже обратила на это внимание.

– Я вписала туда твое имя и дату рождения. Там записаны имена всех Оусли до единого. По крайней мере за два века.

Кэролайн, охваченная дрожью, все же нашла в себе силы пренебрежительно передернуть плечами.

– Так почему ты плакала? – Эдит сверлила внучку проницательными глазами.

– Я уже сказала вам, что у меня простуда. – Кэролайн с трудом оторвала взгляд от Библии.

– Гм м. Это такая же правда, как то, что мне сорок два года.